— Можно подумать, у него хватит для этого решимости, — в голосе Игоря борзость явно поубавилась. — С Босягиным три рябовских мальчика. Сережины ребята способны привезти тебе ту же самую «Аврору», не то, что Рогожина.

Сегодня у меня такой торжественный вечер, хоть свечи зажигай по его поводу. Наконец-то коммерческий директор выкроил время, чтобы увидеться со своим непосредственным руководителем. Только в честь Рябова я свечи зажигать не собираюсь — Сережа далеко не святой, а из всех стихийных бедствий моему дому может грозить наводнение, землетрясение, но не отключение электроэнергии, которым наше мудрое руководство частенько балует загородный сектор. Зато как у людей повышается настроение, когда им снова врубают свет — даже трудно представить, насколько они становятся жизнерадостными. Может быть, именно таким образом новое руководство хочет осчастливить всех людей, зря что ли оно распиналось об этом в своих предвыборных программах?

Только мне и такого счастья не дано. Потому что в моем доме есть небольшая персональная электростанция, работающая на бензине. Правда, шумит этот двигатель в подвале так монотонно, словно постоянно стремится доказать справедливость ленинского высказывания «Коммунизм — это есть советская власть плюс электрификация всей страны». Советская власть у нас по-прежнему заправляет, а дабы ее не обвинили в потугах по дальнейшему строительству коммунизма, она периодически отключает электроэнергию.

Чтобы соблюдались принципы социальной справедливости, вполне возможно в зимнее время горожане тоже получат возможность сидеть без света. Разговоры об этом уже идут. Больше того, квартиранты меня просветили по поводу отключения освещения в жилых кварталах и при этом выясняли — нельзя ли им немного порезвиться в то самое время, когда ювелирные лавки и престижные магазины из-за отсутствия электроэнергии могут плевать большой слюной на свои охранные системы.

Тоже мне энергетики выискались, бросил я охранникам, откуда вы знаете, кого и когда станут отключать. В ответ они тут же поведали, что, заботясь о населении, городские власти планируют публиковать графики, где и когда налетчикам создадут все условия для работы. Так что определить время и место очередного разбоя труда не составит. Чтобы не показать, насколько я отстал от жизни, пришлось рыкнуть на телохранителей, мол, даже не думайте о работе по совместительству, иначе на пенсию уйдете. В районе полей орошения.

Так это я, в принципе, порядочный человек, так решил. Однако в Южноморске сейчас еще тринадцать серьезных бригад, и не всеми ими руководят чересчур принципиальные бизнесмены. Хорошо, хоть Градус на тот свет пошел, у него такие мальчики трудились, которые благодаря отсутствию электроэнергии не только на ювелирные лавки с большим удовольствием бы прицелились. А сколько людей самостоятельно займется благодаря провалившимся во тьму улицам — даже представить трудно. В такой ситуации элементарный срыв шапок невинной шалостью покажется. Что будет дальше — понять несложно, если вспомнить, как развиваются другие независимые государства, освободившиеся от колониального гнета. В Грузии тоже сперва на пару часов отключали свет. Зато теперь исключительно включают. Раз в сутки. На целый час, а то и на два.

В общем, если планы руководства сбудутся, зимой в городе начнутся очередные праздники в честь князя тьмы. Нет, не зря отец Федор строил планы о свечном заводике, у этого парня были далеко вперед идущие планы. В самом деле, разве мог мечтать герой «Двенадцати стульев» о заводе, выпускающем телевизоры? Если прошлой зимой телевидение отключали, что тогда говорить о предстоящей? Козе ясно, от телевизора одно облучение и глаза портятся, так что руководство проявит еще и заботу о здоровье общества. Я бы на месте людей светился от радости, если другого освещения нет.

Наслаждаться всеобщим счастьем мне не придется вовсе не из-за нелюбви к свечам, керосиновым лампам и лучинам, а из-за того же Рябова. Он распорядился создать в моем доме персональную электростанцию. Гарик до сих пор уверен — дядя Сережа это сделал только потому, чтобы он имел возможность смотреть боевики даже тогда, когда весь район внезапно поглощает тьма. На самом деле все гораздо проще.

По поводу моей безопасности у Рябова самый настоящий заскок. А что, если вдруг возникнет какое-то напряжение в тот самый момент, когда напряжение в электросети упадет? Вот тут-то и заработает генератор; быстро опустятся на окна жалюзи, надежно прикрывающие помещения от солнечного света и автоматных очередей. А чтобы воздух хоть как-то циркулировал, в этих жалюзях есть небольшие плотно закрытые форточки. Доля секунды — и они открываются. Хочешь — дыши через них свежим воздухом, а возникнет желание, так и пулеметный ствол можно наружу высунуть. Зря, что ли, говорится, мой дом — моя крепость? Сам дом, в отличие от крепости, деревом обшит, но то, что за древесной оболочкой скрывается железобетон, я никому не сообщаю из природной скромности. Равно, как и о дорожке к дому, под которой уложены радиомины.

Чердак тоже неплохо оборудован. Во всяком случае, не стоит слишком переживать по поводу вертолетной атаки — есть чем отбиться. Ну, а если на мой домик начнется такая атака, которую бы и Брестская крепость не выдержала, то можно в подвальчик спуститься. Кроме оружейного склада, о котором защитники той самой крепости мечтать не могли, в подвале находится потайная дверь. Стоит только нырнуть за нее, так через некоторое время вполне можно вынырнуть совсем в другом месте. Там, где танки и вертолеты бессильны. Однако очень сомневаюсь, что, если возникнет напряжение такого уровня, тот, кто его решится создать, кроме авиации и бронетехники, задействует отряды аквалангистов или подводную лодку.

С подводной лодкой потяжелее будет, но с аквалангистами я справлюсь, потому что буду нырять в море не с пустыми руками. В замаскированном неподалеку от дома гроте, есть немало предметов, способных облегчить жизнь людям даже под водой. Не будем говорить о таких мелочах, как наш «апээсик», работающий на дне морском со скоростью пятьсот выстрелов в минуту или четырехствольный французский пистолет «Ланседжет». Там нож есть, вот в чем вся прелесть. Если нож в моих руках — еще не было случая, чтобы кто-нибудь справился со мной и на суше, и на море. Даже Рябов во время совместных тренировок по сравнению со мной мелко плавал на глубине десяти метров.