Она оглянулась на Мельхиора. Тот сидел на полу, привалившись к стене, устремив пустой, остекленевший взгляд вдаль, туда, где скрылась птица. На лице его застыло выражение полного умиротворения.

– Он мертв, – сообщил Матис, на всякий случай приложив руку к груди фон Таннингена. – Удивительно, что он вообще с такими ранами добрался сюда… – Юноша покачал головой и осторожно закрыл Мельхиору глаза. – Кем же он все-таки был? Другом? Или предателем? Я так и не распознал его.

– По крайней мере, он был хорошим рассказчиком, – ответила Агнес печально. – Надеюсь, он успел увидеть сокола и узнал, чем закончилась его история… – Она вздохнула. – Все истории рано или поздно заканчиваются.

– А наша? – спросил Матис нерешительно.

– Наша? Наша только начинается… – Агнес чуть помедлила. – Но эта история о будущем, а не о прошлом.

Она решительно развернула пергамент, разорвала на мелкие кусочки и бросила по ветру. Обрывки разлетелись, как снежные хлопья, и скрылись за куполом.

Потом женщина взяла Матиса за руку, и они вместе двинулись вдоль галереи к восточному крылу. Солнце огненным шаром поднималось над Рейном и возвещало начало нового дня.

Агнес улыбнулась. Ее ждал первый погожий день за долгое время.

Пограничная река Бидасоа,

17 марта 1526 года от Рождества Христова

Густой туман клубился над рекой и стирал грань между небом и водной гладью. Брезжил рассвет; от одного из многочисленных монастырей, расположенных поблизости, доносился тихий колокольный звон и сливался с разговорами императорских гвардейцев. Вода плескалась о песчаный берег с испанской стороны.

Кайзер сидел на принесенной специально для него скамейке с бархатной обивкой и наблюдал за небольшой лодкой, которая плыла по мутной воде с французской стороны к дощатому понтону посередине реки. Карл зябко ежился, лил мелкий дождь, капли стекали по украшенному золотым шитьем берету, – и все-таки император счел своим долгом лично проследить за обменом. Три десятка верных солдат дожидались в подлеске его приказов. Поблизости беспокойно расхаживал король Франциск I. Плащ его вымок и стал грязным от мокрого песка. Французский монарх то и дело поглядывал на лодку, как она, рассекая воду, приближается к искусственному острову.

– Неужели Испания так вам опротивела, что вы уже рветесь в Париж? – спросил Карл с нарочитым простодушием. – Я все же надеюсь, что наше гостеприимство пришлось вам хоть немного по душе.

Франциск фыркнул и поддел сапогом горсть песка, разметав комья в стороны.

– Клетка, хоть и золотая, все равно останется клеткой, – ответил он резко. – Вы вынудили меня сговориться с вами, ваше величество. Не ждите, что я в эти последние мгновения стану церемониться и рассыпать любезности.

Кайзер улыбнулся. Ему нравилась эта грубоватая порой манера французского короля. Карл искренне сожалел о разлуке. Ведь, можно сказать, они приходились друг другу братьями.

«Братья во власти, – подумал он. – А потому непримиримые враги».

С тех пор как французского монарха пленили в битве при Павии, прошло больше года. После нескольких месяцев, проведенных в крепости Пиццигеттоне, Франциска по его собственной просьбе перевезли сначала в Барселону, потом в Валенсию и, наконец, в мадридский алькасар. Два месяца назад он все же подписал договор, по которому к Священной Римской империи отходили Милан, Фландрия, Артуа и Бургундия. Кроме того, король обязался жениться на старшей сестре Карла Элеоноре, чтобы укрепить союз между Францией и Габсбургами. Лишь после этого стал возможен обмен пленными. Франциску позволили вернуться во Францию, а двое его сыновей должны были остаться в Испании в качестве заложников.

Карл довольно кивнул. Он выиграл по всем фронтам.

При этом были моменты, когда он сомневался в своей победе. Если бы Франциск действительно разыскал эту наследницу Гогенштауфенов, кто знает, как сложилась бы тогда судьба Европы? Кайзер с любопытством взглянул на французского монарха. Франциск наконец остановился и теперь задумчиво смотрел на волны. Может, он думал сейчас о том же?

– Я ни разу не спрашивал вас, что, собственно, вашему агенту удалось выяснить тогда в Пфальце, – сказал наконец Карл, разгладив со скучающим видом камзол. – Он преуспел?

Франциск оглянулся на него в недоумении.

– Какой еще агент?

– Ну, не надо строить из себя святую невинность. Еще тогда, в Пиццигеттоне, я намекал вам на это. Теперь нет смысла отнекиваться. Поверьте, если бы вы действительно разыскали эту девицу, я бы давно об этом знал, – Карл вздохнул. – И неужели вы всерьез думали, что брак с наследницей Гогенштауфенов повысил бы ваши шансы на императорский трон?

– А разве нет? – Франциск усмехнулся и с интересом взглянул на кайзера. – Похоже, дело это для вас достаточно важно, чтобы отправить в Пфальц собственного агента. Говорят, он погиб в страшной резне, что случилась прошлым летом в соборе Шпейера…

– Хорошо, что вы об этом заговорили. Я и так собирался спросить у вас, не причастны ли вы к этому, – ответил Карл равнодушно.

При этих словах кайзер ничем не выказал своих чувств. Несложно было догадаться, что французы прознают о гибели его агента. Канцлер Гаттинара лично посоветовал Карлу этого Мельхиора фон Таннингена. Его заслали в один из замков в окрестностях Трифельса, где он выдал себя за менестреля. Но и через год агент ничего не добился. Похоже, эта наследница Гогенштауфенов действительно всего лишь легенда. Во всяком случае, пока не нашлось доказательств ее существования…