Агнес помедлила, и по лицу ее пробежала тень. Но потом она сняла перстень с пальца и задумчиво рассмотрела. Провела по контурам бородатого профиля. Это кольцо было последним, что связывало ее с прошлой жизнью. С Трифельсом, покойным отцом, Парцифалем… Агнес не смогла с ним расстаться. Она молча подняла перстень к солнцу, и тот сверкнул золотом.

– А почему бы и нет, – сказала она наконец.

Агнес собралась с мыслями и начала низким, вкрадчивым голосом, какому научилась в свое время у отца Тристана:

– Это кольцо принадлежало когда-то могущественному императору Барбароссе. Он спит под горой, а его рыжая борода все растет и растет. Каждые сто лет он отправляет на поверхность гнома, чтобы проверить, летают ли еще над горой вороны…

Агнес тихо рассказывала, а Мари слушала с раскрытым ртом. Солнце опускалось за верхушки деревьев.

То была чудесная история, и даже с наступлением ночи не было ей конца.

Сколько себя помню, я влюблен в крепости. В детские годы это еще понятно, но теперь я вынужден говорить скорее о наваждении. Во время наших поездок по Италии я плачу детям по упаковке конфет за каждый увиденный замок. Их каникулы забиты экскурсиями по замкам, а следующий отпуск мы проведем в Шотландии, в отеле-крепости. Все это привело к тому, что мои близкие избегают любых разговоров на эту тему. Жаль. Скоро мне, видимо, придется ездить в отпуск одному.

Я долго думал, почему меня так тянет к этим по большей части обветшалым сооружениям. Возможно, я неисправимый романтик. Развалины замков для меня как картины Каспара Давида Фридриха – они рассказывают истории давно минувших дней. Ребенком я мог часами пропадать в таких разрушенных сооружениях и представлять, что здесь могло произойти. Я находил потайные ходы, сокровищницы и темницы. Слышал крики осаждающих, грохот тарана и свист снарядов. Чувствовал запах серы и дым кузнечных горнов, где ковали легендарные волшебные мечи.

Замок – это кладезь историй, правдивых и выдуманных. Так и настоящий роман объединил в себе правду и выдумку. Выдуманы по большей части обитатели Трифельса и их приключения. Бывшая имперская крепость, вероятно, еще в 1509 году перешла к графству Нойкастелль, и управляющий скорее выполнял роль эконома.

А вот фоновая история правдива. Так что политическое противостояние между кайзером Карлом V и французским королем Франциском I, его пленение в сражении при Павии и обмен заложниками на реке Бидасоа имели место. Образцом и источником вдохновения мне послужила замечательная биография «Франциск I, король французский» под авторством Герда Треффера. Правда, что французский монарх позднее женился на старшей сестре Карла Элеоноре. А встречу Карла и Франциска в крепости Пиццигеттоне я все-таки выдумал.

Легендарные сокровища норманнов тоже существовали. Кайзер Генрих VI привез их в Трифельс после похода против Сицилии. Позже сокровища, вероятно, переправили в Лучеру, что в Апулии, где их охраняли нанятые Фридрихом II сарацины. Что с ними стало потом, неизвестно. Профессор Кнут Гёрих, специализирующийся на истории Гогенштауфенов, полагает, что сокровища пошли на оплату политических интриг и военных кампаний – и таким образом были растрачены. Хотя кто знает, может, часть их по-прежнему спрятана где-то в Трифельсе…

Что касается потомства Энцио, любимого сына Фридриха II, источники называют нескольких возможных наследников. Одну из дочерей действительно звали Констанцией. Но ее мать, насколько я знаю, не могла быть монашкой, имевшей доступ к заключенному в Болонье Гогенштауфену. Дальнейшие приключения Констанции, как и образ Иоганна фон Брауншвейга, их сына Зигмунда и братство Анвайлера, выдуманы. То же касается перстня Барбароссы и легендарного завещания. Чего не скажешь о многочисленных кровавых сражениях Крестьянской войны и предводителях Флориане Гейере и Гёце фон Берлихингене.

Также в интересах сюжета я чуть сдвинул некоторые даты и изменил события. Так, монастырь Ойссерталя был сожжен двумя неделями позже – и вероятно, отрядом из Ландау. В Дане и Вильгартсвизене крестьяне, насколько я знаю, не бунтовали.

Исторический роман, на мой взгляд, всегда выступает драматической квинтэссенцией какого-либо события или явления. Стали бы правители того времени рассылать агентов, чтобы разыскать наследников Гогенштауфенов? Вряд ли. Но период с XV по XVI век действительно запомнился острейшей тоской по давно почившим правителям рода Гогенштауфенов. В источниках того времени Барбаросса и его внук Фридрих II сливаются в мифического героя, который восстановил бы свободу и справедливость мира.

То обстоятельство, что Франциск I проиграл Карлу V на выборах императора, связано также с тем, что у него не было немецких корней. Поэтому не так уж вздорно предположение, что он хотел, прибегнув к политическому браку, подтвердить законность своих притязаний. Но дальше начинается разгул фантазии…

Вряд ли еще какая-нибудь крепость в Германии может предложить столь же богатый материал для исторического романа, как Трифельс в Васгау. Когда-то бывшая имперская крепость считалась чем-то вроде центра Священной Римской империи. Отсюда кайзер Генрих VI отправился в поход против норманнов и вернулся с легендарными сокровищами, которые играют в моем романе далеко не последнюю роль. Здесь суровый сын Барбароссы держал английского короля Ричарда Львиное Сердце, здесь почти двести лет хранились императорские регалии. И гора, на которой стоит крепость, как и овеянный легендами Кифхойзер, действительно считается мифическим местом, где вот уже тысячу лет спит Барбаросса.