— Конечно, тестировали.

— Когда?

— Когда мне было восемь.

— Это очень поздно, — прокомментировал Иван. — Почему родители не протестировали тебя раньше?

«Потому что они были мертвы, — подумала я, но не сказала об этом вслух. — И никто не уделял особого внимания сиротам князя Керамзина».

Я пожала плечами.

— Бессмыслица какая-то, — проворчал мужчина.

— Это я и пытаюсь до вас донести! — я наклонилась вперед, отчаянно смотря на Ивана и Федора. — Я не та, за кого вы меня принимаете. Я не Гриша. То, что случилось в Каньоне… Не знаю, что произошло, но я этого не делала.

— А в палате Гриш? — спокойно спросил Федор.

— Не могу этого объяснить. Но это была не я. Дарклинг что-то сделал, когда коснулся меня.

Иван засмеялся.

— Он ничего не делал. Он усилитель.

— Что-что?

Федор и Иван обменялись еще одним взглядом.

— Забудьте, — рявкнула я. — Мне все равно.

Иван потянулся за воротник и вытащил что-то на тонкой серебряной цепочке. Затем протянул ее мне, чтобы я посмотрела. Любопытство во мне победило, и я села ближе, чтобы лучше видеть. Было похоже на кучку острых черных когтей.

— Что это?

— Мой усилитель, — гордо заявил Иван. — Когти с передней лапы шерборнского медведя. Я сам его убил, когда покинул школу и стал служить Дарклингу, — он отклонился в сидении и спрятал цепочку за воротник.

— Усилитель увеличивает силу Гриши, — кивнул Федор. — И для этого в нем изначально должна быть сила.

— Он есть у всех Гриш? — спросила я.

Федор замер.

— Нет. Усилители редкие и труднодоступные.

— Лишь избранные Гриши Дарклинга могут владеть им, — самодовольно проговорил Иван.

Я пожалела, что спросила.

— Дарклинг — живой усилитель, — сказал Федор. — Вот, что ты почувствовала.

— Как когти? В этом его сила?

— Одна из его сил, — исправил Иван.

Я крепче натянула кафтан, внезапно почувствовав холод. Вспомнилась уверенность, которая наполнила меня при прикосновении Дарклинга, и это странно знакомое волнение зова, звучащего внутри меня, требующего ответа. Это было пугающе, но и волнующе. В тот момент все мои сомнения и страхи были заменены абсолютной уверенностью.

Я была никем, беженкой из безымянной деревни, тощей и неуклюжей девчонкой, в одиночестве мчащейся сквозь сгущающуюся тьму. Но когда Дарклинг обернул свои пальцы вокруг моего запястья, я почувствовала себя другой, кем-то значительным. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться, вспомнить это чувство уверенности, вернуть надежную и идеальную силу в пылающую жизнь. Но ничего не произошло.

Тогда я вздохнула и открыла глаза. Иван выглядел крайне довольным, и моё желание треснуть его стало всепоглощающим.

— Вы все будете жутко разочарованы, — пробормотала я.

— Надеюсь, что ты ошибаешься. Ради твоего же блага, — ответил Иван.

— Ради блага нас всех, — добавил Федор.

***

Я потеряла счет времени. Ночь и день сменяли друг друга за окном экипажа. Я только то и делала, что смотрела на пейзажи в поисках ориентиров, которые показались бы мне знакомыми. Я думала, что мы воспользуемся боковыми тропинками, но вместо этого мы ехали по Ви. Федор объяснил, что Дарклинг посчитал скорость превыше скрытности. Он надеялся доставить меня в безопасное место за двойными стенами Ос Альты прежде, чем слухи о моей силе дойдут до шпионов врагов и ассасинов, которые работали за границей Равки.

Ехали мы быстро. Периодически останавливались, чтобы сменить лошадей, и мне позволяли размять ноги. Когда мне удавалось заснуть, мои сны были омрачены монстрами. Один раз я проснулась от дрожи, мое сердце быстро билось в груди, и Федор внимательно наблюдал за мной. Иван спал рядом с ним и громко храпел.

— Кто такой Мал? — спросил он.

Я поняла, что говорила во сне. Смутившись, оглянулась на опричников по бокам от меня. Один бесстрастно смотрел вперед. Второй дремал. Снаружи через березовую рощу светило дневное солнце.

— Никто, — сказала я. — Друг.

— Следопыт?

Я кивнула.

— Он был со мной в Тенистом Каньоне. Спас мне жизнь.

— А ты спасла его.

Я открыла рот, чтобы возразить, но остановилась. Спасла ли я Мала? Мысль ненадолго взбодрила меня.

— Это большая честь, — сказал Федор. — Спасти жизнь. Ты спасла многие.

— Но недостаточно, — пробормотала я, вспоминая испуганное выражение лица Алексея, когда его утащили во тьму. Если у меня была эта сила, почему я не смогла спасти его? Или любых других, кто погиб в Каньоне? Я посмотрела на Федора.