Оборотень окинул меня очень странным взглядом, но больше ничего не сказал. Неопределённо кивнул в сторону, и кто-то из его сопровождающих с поклоном забрал моё имущество.

После меня состоялась передача рушки, и я сообразила, что так удивило моего жениха. Вечно забываю, что моя склонность к минимализму не является чертой всех без исключения женщин.

Рулана держалась молодцом, хотя было видно, как она трясётся, нервно озираясь по сторонам. Хотя и странно; по сравнению с её братцем, Ланцелот — настоящий милашка. Рыжий, как я, очень улыбчивый и обаятельный, с яркими зелёными глазами и задорными веснушками. Но, пронаблюдав прощание старшего брата с младшей сестрой, я нашла объяснение и этому факту: своего Императора девочка боялась ещё сильнее, чем людей, и особого тепла в их отношениях не наблюдалось.

Интересно, ему просто было не до общения с ближайшими родственниками, или он в самом деле настолько суров? Впрочем, одно другому не мешает.

Императоры раскланялись, вслед за ними раскланялись остальные, и Руамар молча предложил мне локоть. К подобному способу передвижения я не привыкла, но послушно уцепилась за предложенную конечность. Хотя и чувствовала себя в этот момент довольно глупо.

Но в последнем был виноват не мой будущий муж, а общий вид делегации оборотней. В Империи Руш был очень тёплый климат, поэтому в гражданской жизни двуликие одевались в лёгкие яркие многослойные струящиеся одежды сложной конфигурации. Только у охраны форма была чёрного цвета, да наряд Императора выгодно выделялся благородной тёмной зеленью. И среди всего этого великолепия я выглядела как вороная кобыла парадного полка посреди дворцовой клумбы: чёрные узкие сапоги, чёрные обтягивающие лосины, благородного стального цвета сюртук с серебряным шитьём и эполетой, белая рубашка и чёрный шейный платок и тонкие белые перчатки.

Путь по сухому выкошенному полю до дирижабля был коротким и прошёл в молчании. Даже сопровождающие лица не рисковали громко шушукаться, нарушая тишину, и явно избегали смотреть в нашу сторону. То ли они так относились к своему правителю, то ли их так шокировал мой внешний вид, причём первый вариант представлялся куда более вероятным.

А я с интересом разглядывала их вблизи, в гражданском и в естественной среде.

В основной своей ипостаси рушцы практически неотличимы от людей. У них даже вертикальные зрачки — редкость; насколько я знала, это было свойственно только некоторым особям. Не то более сильным, не то просто близким к зверю. В остальном — похожее сложение, та же разноцветная масть от откровенно блондинистого до чёрного.

Истоки конфликта двух соседних Империй терялись в веках, и никто уже не мог вспомнить, с чего всё началось. Наверное, именно из-за этого внешнего сходства и генетической близости. Наличие общих предков, близкая психология, — всё это раздражало оба вида. Мы считали их дикими животными, они нас — беззубыми мягкотелыми слабаками. Было бы лицемерием обвинять в этом конфликте только Руш, все были хороши; оборотни просто первыми перешли от мелких пограничных стычек к полномасштабным военным действиям.

Война длилась двадцать три года, измотала обе Империи, но по совокупности сил у нас по-прежнему сохранялся паритет. Император Шидар, отец моего будущего мужа, был очень упрямым типом, и так до конца жизни не признал, что начало войны было его ошибкой. Сам Руамар оказался более миролюбивым (чего по его лицу не скажешь) или, скорее, внимательным типом. Он огляделся по сторонам, увидел разруху и упадок, увидел довольно скалящихся соседей… и предложил пойти на мировую. Последние два года на фоне вялотекущего противостояния шли переговоры, которые сейчас наконец-то завершились. Повторюсь, выкинув из жизни двадцать лет, каждый остался при своих.

Хочется надеяться, два вида всё-таки научатся жить в мире не только по документам. Но, боюсь, случится это не на моём веку.

Внутренняя отделка императорского дирижабля дышала благородной роскошью, всё было аккуратно и очень изящно; больше похоже не на транспортное средство, а на небольшой дворец. Руамар лично проводил меня в мои покои, смежные с его собственными. Граница пролегала между двумя гостиными, дальше шли спальни и ванные комнаты. В общем, опять-таки, полная иллюзия дворцовой обстановки.

— Осваивайтесь, Ваше Высочество, — предложил мне Император. — Мне нужно отдать некоторые распоряжения, после чего я зайду к вам обсудить ряд вопросов.

— Разумеется, — я склонила голову в ответ. На этом он действительно меня покинул, и я огляделась уже внимательней.

Здесь было вполне уютно и, что меня особенно порадовало, отсутствовал характерно «женский» оттенок обстановки. Я бы очень расстроилась, если бы комнаты были оформлены, например, в розовом цвете. Доминировал зелёный, просто более светлого оттенка, чем у Императора, присутствовал синий, бирюзовый, серебряный и золотой, причём последние два — в очень скромных количествах. В общем, оглядевшись, я пришла к выводу, что мой вкус совпадает со вкусом того, на кого ориентировался автор этих интерьеров. То есть, вероятно, с Императором. И это внушало некоторый оптимизм.

Выполняя высочайшее повеление «осваиваться», я поставила ножны с клинком в угол, сбросила сюртук на спинку кресла, следом полетела ненавистная удавка и перчатки. Распустив ворот рубашки, я подхватила сумку и отправилась разбирать вещи. С чем, впрочем, закончила очень быстро; годы военной службы приучили к неприхотливости, да я и в детстве никогда не была привередливой.

Проинспектировав ванную комнату, я задумалась над перспективой принятия душа, но решила отложить это на потом. Будет довольно некрасиво, если Император придёт для обещанного разговора, а я в это время буду плескаться в ванне.