– Я встретилась с очень серьезным торговцем. Торговцем, который очень большими делами занимается. И далеко не законными. Я его знаю и он меня тоже. Так вот, он может продать нам корабль. Скоростную бригантину. Баллон 12 на 75 метров, грузоподъемность 22 тысячи гроссов у поверхности. Потолок пять лиг. Абсолютный потолок - шесть, скорость у поверхности 22 лиги в час, на потолке - 30. Вооружение - большая и малая баллисты.

Я кивнул.

– Чуть-чуть больше "Серого ястреба", и немножко медленнее. Что он за него хочет?

– Его цена девять тысяч сол.

– Ого, раза в полтора больше обычной.

– Это его цена, - улыбнулась Лайана. Я думаю, мы скинем ее где-то до восьми тысяч. В любом случае решать тебе. Сейчас за девять или в Центре Мира может быть за шесть. Может быть, потому что там тоже наверняка цены поднимут.

– А как насчет добраться до Центра?

– Никак. Я пыталась выйти на контрабандистов или даже на обычные транспортные компании. Небо над Арлидаром закрыто. Кто-нибудь летает только по специальному разрешению ФНТ. Океан - то же самое. Так что если решим все-таки идти в Центр Мира, придется переходить границу и уже в Карапатрасии искать возможности туда добраться.

– Понятно.

– И еще. Завтра вечером он хочет говорить с тобой. И если мы согласны, надо сразу заплатить две трети цены. Так что пойдем вдвоем с тобой и захватим, наверное, золото и кинжалы.

– Почему именно так? И ты уверена, что деньги у нас просто не отберут?

– Уверена. В преступном мире очень строгие правила, - улыбнулась Лайана.
– А золото и пистолеты - потому что они тяжелые и громоздкие. И потому что не стоит показывать ему камушки. Может быть, разыграем бедных беженцев. В идеале только этой суммой и обойдемся. У тебя ведь золото и кинжалы где-то на семь тысячи тянут?

– А я? - подал голос Рудард.
– Идем все втроем?

– Нет. Ты останешься в таверне. За мной на обратной дороге не следили, я проверяла. Так что ты наш резерв и возможность отступить. Ну, так как, Далкин, ты идешь завтра со мной?

– Иду, - решительно ответил я.

Мы вышли в сумерках. В столице комендантского часа не было. ФНТшники изображали здесь гостей, которые прибыли поддержать новое правительство, самостоятельно выбранное народом Арлидара. Их гарнизон, броненосцы на рейде и воздушные корабли в небе - всего лишь дань уважения и дружеская помощь.

Мы неторопливо шли по окраинным улочкам, я нес на плечах полупустой рюкзак. Лайана настояла, чтобы кроме сокровищ в нем были какие-нибудь вещи для вида и отвода глаз, если в него вдруг кто-нибудь заглянет. Она забрала его в свою комнату и перепаковала каким-то особенным контрабандистским образом. Мешочки с монетами и кинжалы теперь действительно можно было нащупать, только проведя настоящий обыск.

– Еще далеко?
– тихо спросил я.

– Нет, минут пять ходьбы.

Мы повернули за угол. Теперь с одной стороны шел высокий дощатый забор, а с другой потянулись какие-то полузаброшенные домики с темными проулками между ними.

И, на середине этого прохода, из двух проулков, спереди и сзади от нас, преграждая нам дорогу, выскочили четверо.

Лайана сдавлено вскрикнула, прижалась плечом, затравленно и беспомощно посмотрела мне в лицо.

– Бежим!
– я схватил ее за руку и кинулся назад.

Но перед нами уже трое бандитов.

Я попытался, наклонив голову, плечом вперед, прорваться между ними, но сильный удар в корпус сбил дыхание, а подсечка отправила меня на землю. Затем последовал град пинков. Я закрыл голову руками и сжался, но это не помогало. Сознание уплывало от боли.

Резким рывком с меня сорвали рюкзак. Громко, но как-то придушенно закричала Лайана. Я открыл глаза и увидел, как двое молодчиков оттаскивают ее, отчаянно извивающуюся и брыкающуюся к проулку.

– Дарли, угомони клиента и пошли тоже развлечемся!
– крикнул тот, что сорвал с меня рюкзак.

– Ага, - пробасил его компаньон, с интересом наблюдая за копошащейся кучей у стены дома.

Оттуда полетели какие-то вещи. Вскрики Лайаны перешли в громкие ритмичные стоны. Бандит осклабился и взмахнул короткой обшитой кожей дубинкой. Вспышка и темнота.

Голова болела сильно, но ей было почему-то удобно. Я приоткрыл глаза и первое, что увидел, склонившееся надо мной лицо Лайаны, грязное, чем-то заляпанное, припухшее, со следами слез. Обеспокоенное и доброе. Моя голова покоилась на ее коленях, и это было очень удобно. Боль как будто утекала, покидала меня.

– Как ты?
– тихий участливый голос.

– Вроде жив.

Я попробовал пошевелиться. Больно, но руки-ноги чувствую. Глубоко вздохнул, грудь и спина отозвались ноющей болью, но не сильной - значит, ребра целы.