– Я думал, будет хуже.

– Угу. Я тоже за тебя испугалась, - чуть улыбнулась Лайана.

– А ты, как?

– Без особых повреждений, - поморщилась она.
– Давай-ка ты попробуешь встать.

– Ага, сейчас. Куда мы теперь?

– Уж не к Мастеру Арайни, это точно - горько усмехнулась Лайана.

– Думаешь это он?

– Уверена. Вот же сволочь! Значит так решил наши отношения завершить? Думает ФНТ пришло, и все законы и правила можно забыть?... Напрасно-напрасно...

– Будешь мстить?

– Хотелось бы, - вздохнула она.
– Но у нас есть более срочные дела. А к тому времени, когда у меня появится такая возможность, мастер Арайни скорей всего будет покойником. В воровском мире, когда начинают себя так вести, долго не живут. Ладно, хватит болтать. И, давай, вставай уже, все ноги мне отлежал!

Я медленно и осторожно поднялся. Лайана не помогала, но внимательно за мной наблюдала. Ободряюще кивнула:

– Да, действительно ничего особенно страшного. Но если что, можешь на меня опереться.

– Спасибо, но я лучше сам. Так куда мы, в таверну?

– Да, но не в нашу. Я сейчас не в том состоянии, чтобы заметить слежку. Пойдем к моим знакомым, в "Дикую кошку".

"Дикая кошка" оказалась большим трехэтажным постоялым домом почти в центре города. Лайану там встретили с видимой радостью. Вокруг нас засуетились, отвели в большой номер на втором этаже. Как попросила Лайана, там можно было помыться. Пожилой слуга накачал теплой воды из огромного бака, что размещен возле кухонной печи, в небольшой, ведер на двадцать бак под потолком ванной кабинки в нашем номере.

Пока он это делал я, с кряхтением, снял верхнюю одежду, оставшись в теплом белье, и передал ее на чистку и починку дородной горничной. Лайана сделала то же самое и стянув с меня рубаху, принялась обрабатывать ссадины щипучими примочками.

– Госпожа Лайана, вода готова, - пробубнил слуга и вышел из номера.

– Ладно, я пошла плавать.

– Может тебе тоже ушибы помазать?
– предложил я.

– Обойдусь! Ну, может после ванны. Сейчас мне главное отмыться...

Она скрылась за тонкой перегородкой. Послышались побрякивания, шум льющейся воды.

А минут через пять все стихло.

"Так быстро?" - подумал я, и услышал всхлипы.

С минуту я стоял возле перегородки, слушая, как она плачет. Не выдержал. Вошел в полутемную коморку.

Лайана сидела в большой медной лохани наполовину заполненной мыльной водой. Ее сгорбленная спина вздрагивала, растрепавшиеся мокрые волосы закрывали лицо.

Я присел на корточки и неловко погладил ее по мокрому плечу.

Она вдруг повернулась ко мне и прижалась, уткнувшись лицом в грудь, продолжая плакать.

Я осторожно обнял ее, погладил по голове. Молча, не зная, что сказать, и стоит ли вообще что-то говорить.

Она подняла ко мне лицо, какое-то незнакомое, совсем девчоночье.

Повинуясь наитию, я тихонько поцеловал ее в лоб.

Она благодарно вздохнула и обвила мою шею руками. Прижалась ко мне мокрая и теплая. Я плотнее ее обнял, продолжая поглаживать по голове.

Она затихла, уткнувшись мне в плечо возле шеи.

Так мы сидели с полминуты.

– Спасибо тебе,- тихонько прошептала Лайана. Немного отстранилась, опустила веки и чуть приоткрыла губы.

Я мягко и нежно ее поцеловал.

Минут пятнадцать спустя, уже в постели, я спросил:

– Ты уверена? Тебе ведь, наверное, больно.

– Боль это ерунда, - улыбнулась Лайана.
– Мне просто необходимо этой ночью быть с тем, кто мне нравится. Ты уж попробуй простить меня за то, что я тебя так вот использую.

– И не подумаю!
– весело отозвался я, придвигаясь к самой прекрасной женщине в мире.

Граница.

28.01.О.994

Граница Арлидара и

Карапатрасцкой пустыни

Было такое ощущение, что время повернуло вспять, и мы движемся в сторону лета. Южный ветер с залива приносил влажное тепло, колыхая еще зеленые деревья, плотным ковром покрывавшие западные склоны Граничного хребта. Мы поднимались в двадцати лигах к северу от пропускного пункта на соединяющей наши страны дороге. До границы было совсем недалеко. Ее очень легко определить, потому что она проходит по главному хребту. И вон там, за перевалом, уже начинается Карапатрасия.