Зал наполняли густые тени. И звуки. Шелест, хруст, щелканье веток. Журчание и плеск. Чавканье, писк, далекое завывание, визг. На краю леса Роб различил движение – что-то очень большое, но невысокое, почти плоское, скользило между стволов. А там, в стороне, за скалами… огромное создание с пятнистой темной спиной, секунду назад казавшееся частью пейзажа, сдвинулось, уходя прочь, к озерам. И тут же вокруг разлетелась стая не то птиц, не то летучих мышей с темно-красными крыльями. Они взвились над существом, закружились с резкими криками.

Взгляд сам собой вернулся к центральному столбу. Эта решетчатая оболочка вокруг него… По ней нетрудно подняться наверх. Там можно отыскать проход на следующий ярус, но сколько этих ярусов остается до вершины Ковчега?

Роб прислушался к ощущениям, пытаясь понять, нужен ли ему отдых. Усталости не было. Он не чувствовал вообще ничего – ни усталости, ни растерянности, ни любопытства, ни страха – только решимость. Перед тем, как удар силового кнута обрушил понтон, Хозяин успел выкрикнуть приказ: «Останови их!». Не очень четкое руководство к действию, но Роб собирался выполнить его. Он не мог иначе.

– А точно не раскиснет? – присев на краю понтона, где был пролом, Пригоршня ногой качнул стоящую на воде лодку.

– Они много раз плавали на ней, пока не сделали понтон, – Химик первым шагнул на дно лодки. Красный Ворон, свесившись с понтона, придерживал ее за кольцо на покатом носу. – Вил говорит, резина обработана лаком, которому не страшна щелочь.

Окутывающая котлован дымка светилась глубоким ясным светом, стояла мягкая полутьма. Пригоршня предпочел бы, чтобы освещение было либо более тусклым, чтобы засевшим на базе было труднее заметить гостей, либо, раз уж оно все равно такой интенсивности, более верным, четким. Сейчас оно шло волнами, в глубине марева перемещались облака мерцания, и отсюда, из центра озера, казалось, что там кто-то живет.

– Садись уже, – буркнул наемник. – Время идет.

Пригоршня покачал головой, присел и опустил в лодку ноги. Усевшись на доске, упер ступни в прогибающееся дно, взялся за пластиковое весло с двумя лопастями. Ворон, бесшумно скользнув с понтона, устроился на носу. Видеть его без плаща было непривычно. Лодка качнулась, наемник оттолкнулся от моста, Пригоршня опустил в воду сначала один конец весла, потом другой, и они поплыли.

С оружием было хреново: пистолет с одним патроном, заточка, арматурный трезубец и два ножа: столовый у Химика и «офицерский» раскладной, у Пригоршни. А у засевших на базе, судя по перестрелке на понтоне, несколько огнестрелов. И боеприпаса хватает. Одна надежда на внезапность, на выучку Пригоршни и таланты Ворона.

– Лучше б ты все же с нами не плыл, мохнатый, – тихо сказал Пригоршня, направляя лодку вдоль понтона. – А то оставили бразера Вила одного, а он нам не сват, не брат, да и вообще идеологический враг и капиталист. Слышали про «Биофарм»? Рассказывали, как они в одном африканском княжестве по договору с тамошним диктатором тестировали какой-то свое лекарство прямо в гетто и переморили несколько тысяч народу, ошибка там какая-то оказалась в формуле.

– Вил показался мне приличным человеком, – возразил Химик, – к тому же он одинок, напуган, растерян и понятия не имеет, что делать дальше. Сейчас он на нашей стороне. Да и какой он капиталист, Никита? Молодой ученый по найму из Венгрии.

– Ладно, все равно ты уже с нами чухаешь.

– А как с червями? – подал голос Красный Ворон. – Если нападут?

Химик ответил:

– Я говорил про это с Вилом, и он рассказал, как три года назад при очередной атаке червей командиру прикрывающего экспедицию отряда удалось выстрелить из силовика, который они нашли в Ковчеге, прямо внутрь норы. Причем силовик до того был включен и копил энергию около пятнадцати секунд.

– Ну? – заинтересовался Пригоршня, вспоминая, как он раскорежил дверь депо на Периметре. – Говори, чего замолчал?

– Я пытаюсь мысленно перевести слова Вила, мы же общаемся на английском. В общем, тогда, вроде бы, произошло примерно то же самое, что и после моего супер-удара кнутом. По всему озеру открылись норы, черви повыпадали наружу и утонули либо разбились о берег. И после этого с месяц их не было видно. Люди уже решили, что червям конец. Но потом один высунулся, другой, они постепенно начали появляться все чаще… В общем, у меня впечатление, что после силового удара часть их погибла, а другие забились по щелям и пережидали. А может, силовая вспышка на время лишила выживших ориентации, что-то там у них приглушила, и им нужно было длительное время, чтобы прийти в себя.

– Короче, намекаешь, что в эту ночь черви точно не объявятся?

Ворон поднял руку, привстал, и они замолчали. Пригоршня прекратил грести, лодка плыла по инерции. Трезубец, с обмотанными куском брезента крюками, был засунут за ремень, а пистолет висел в кобуре. С единственным патроном пистолет. Пригоршня себя из-за этого чувствовал немного глупо. Один патрон, черт, зачем он вообще, чтобы в череп себе пустить, если враги окружат и выхода не будет?

– Что там? – тихо-тихо прошептал он.