– Хорошо, что у гиперов крепкая шкура, – заметил Химик. – Хотя подшерсток я себе почти весь сжег.

– Но хоть глаза не выело. У тебя пятна облезлые по всему тулову, как бомж какой-то лишайный выглядишь. И зенки красные.

– Ничего пройдет.

Оттолкнув Литу, Тоха встал и зашагал к Химику.

– Тварь ты, – заговорил он мертвым голосом. – Все вы твари. Чудовища адские. Убейте и меня.

– Тоша! – вскрикнула Лита, попыталась его остановить, но он снова ее оттолкнул.

– Убейте, или я вас убью.

Курносый, протянув руки к гиперу, перешагнул через дыру. Глядя ему глаза, Химик сказал:

– Мы спасаем мир, Тоха. Василий был посланником ада, а ты ему помогал.

Пригоршня задрал брови, услышав это. Висящий на перилах Красный Ворон повернул к ним голову. Химик говорил с непривычными интонациями: строго, властно, самоуверенно, что-то в его голосе появилось от Василия Пророка. Тоха замер, не опуская рук, похожий на зомбаря из фильма.

– Бацька не был… – начал он.

– Он хотел взорвать Врата. Так? Подумай сам. Ворота, да? Ворота. Если их взорвать, что будет?

Тоха только заморгал в ответ, и Пригоршня подсказал:

– Дырища.

– Пролом, – кивнул Химик. – Дыра, через которую сюда хлынут адские полчища. Врата – это преграда. Не имея возможности раскрыть их со своей стороны, ад завладел душой Василия, чтобы его руками открыть проход.

– Но… Это же вы хотите его открыть, – сказал Тоха и опустил руки.

Лита подскочила к нему сзади, вцепилась в локоть. Зашептала что-то, но он не слышал.

– Нет, Тоха, все не так, – веско сказал Химик. – Мы собираемся навсегда закрыть Врата. Окончательно и бесповоротно.

– Закрыть? Но они закрыты!

– Правильно, но их можно взломать, что и собирался сделать Пророк. Мы переместим их отсюда в другое место. Тогда даже сама возможность того, что адские создания когда-нибудь проберутся в наш мир, исчезнет. Вот, почему твой «бацька» так яростно противостоял нам. Ведьмак тоже хотел убрать Врата с Земли. А Пророк – взорвать их и тем убрать последнюю преграду на пути ада. Открыть ему дорогу сюда.

– Но как мне понять… Боже! – Тоха зажмурился, замотал головой. – Как понять, что это правда?! Что бацька… нет, я не верю, только не он, в нем Бог жил!

– Не Бог, а бес, – голос Химика зазвучал громко, даже торжественно, как в церкви на проповеди. – Бес вселился в него. Пойми: что бы там ни было, как бы все не поворачивалось, Бог – истинный Бог! – не заставит убивать собственного брата.

– Каин вон тоже когда-то своего брателлу завалил, – снова влез Пригоршня. – Помнишь, что с ним стало?

– Он потом город основал, детей народил и жил долго, – пробормотал Тоха, и Химик кинул на Пригоршню предостерегающий взгляд, давая понять, что пример неудачный.

– Может и обосновал, но Бог его проклял и изгнал! – загорячился тот. – Проклятье божье на том, кто брата убил. Не может он быть божьим посланником.

Тоха ссутулился, опустил голову.

– Тоша, пойдем! – Лита обняла его. – Пойдем отсюда.

– Куда пойдем? – потерянно пробормотал он.

– Можете с нами, – предложил Пригоршня не очень уверенно. Не сильно ему хотелось видеть под боком эту безумную парочку.

Тоха оглянулся на черную вершину, торчащую из воды рядом с ними, и вздрогнул.

– Туда? Ни за что! Я в нее не войду!

– Тогда возвращайтесь. Но вообще-то, если Ковчег отсюда отвалит, в Слепом Пятне может черт-те что начаться. Я имею в виду, тут же все провалится. Вода вниз хлынет… Короче, я б не рисковал оставаться.

– Вы можете перенестись отсюда на вездеходе, – заметил Химик. – Можно попытаться быстро объяснить вам, как включать…

– Мы в туман пойдем, – перебил Тоха и зашагал, мимо посторонившегося гипера, прочь по мосту. – В тот, что вокруг. Там такое, мы видели… Там много всего. Разные места. Тихие. В них можно уйти. Ты со мной пойдешь, Лита?

– Пойду, – закивала она. – Я везде с тобой, Тоша. Идем, идем же. Подальше от этих…

Она снова обняла его, прижимаясь, потащила к берегу.

– Малец, ты там осторожней, не давай себя в обиду! – прокричал вслед Пригоршня, потом огляделся, потер руки. – Так, а ну поспешим, что-то мне не нравится, как оно…

Котлован дрогнул, со склонов посыпались камни, и понтон закачался на поднявшихся волнах. Вода громко захлюпала у стен пирамиды, которая смазалась, потеряв четкие очертания.