Гриффин в ответ пожал плечами. Он не любил отдавать что-либо даром. Но даже он вынужден был признать, что каперам живется гораздо легче, чем пиратам, хотя различия между ними были весьма неопределенные.

– Кстати, а что ты собираешься делать со всеми теми тканями, которыми набил свою каюту? – спросил Гриффин. – Хочешь взять женщину на борт? Матросы этого не потерпят. При первом же шторме они выкинут твою красотку за борт, чтобы умилостивить морских дьяволов, или Посейдона, или… кого там еще?

– Я думаю послать ткани моей жене. Она всегда этим увлекалась. А наши шелка очень красивы. Должно быть, «Дредноут» захватил торговца шелком.

– Кузен, зачем тебе это? – спросил Гриффин, явно удивленный. – Она вышибла тебя за дверь – и совершенно справедливо, как следует из твоих слов. Зачем же напоминать ей о твоем существовании?

– Хороший вопрос, – сказал Джеймс, залпом допивая коньяк. – Забудь о тканях. Нужно что-то делать с золотом.

– Положить в банк, – сразу же ответил Гриффин. – Когда я думаю о том, что до встречи с тобой обычно просто прятал добычу в пещере, меня всего передергивает. Будем хранить ценности в Генуе? Или откроем счет где-нибудь еще?

– Меня беспокоит наш счет в Парижском банке, – пробормотал Джеймс. – Очень уж липкие пальцы у проклятого Наполеона. Думаю, лучше отправиться туда и закрыть счет. Положим деньги в Генуе.

Гриффин отставил пустой бокал и встал.

– Послушай, Джеймс, тут для тебя плохие новости. Боцмана на «Дредноута» наняли два месяца назад в Бристоле. И при нем было вот это… – Он подошел к серванту, взял лежавшие там газеты и передал их кузену. Объявление в черной рамке гласило, что герцог Ашбрук внезапно скончался.

Джеймс молча смотрел на газету. Его отец умер. Умер два месяца назад. Вот так-то.

Спустя несколько секунд Джеймс поднялся и, совершенно спокойный, проговорил:

– Я возвращаюсь на «Мак II». Скажу своим людям, что мы направляемся в Марсель. Немедленно.

Гриффин ткнул его кулаком в плечо.

– Не мечтай, что я стану называть тебя ваша светлость. Думаешь, наши люди поймут, если мы объявим, что теперь тебя надо звать Герцог? А Граф уже не подходит для особы столь высокого ранга.

Джеймс не ответил и направился к трапу. У них имелся специальный член команды, единственная обязанность которого состояла в том, чтобы постоянно сновать между двумя «Маками» на гребной лодке. И уже через несколько секунд Джеймс спустился в эту лодку. Стемнело, и поверхность океана утратила цвет. Казалось, лодка движется сквозь серый туман.

Вернувшись в свою каюту, Джеймс почувствовал ужасную усталость и рухнул на койку не раздеваясь. Сегодня был долгий и крайне утомительный день. Обычно с момента обнаружения пиратского корабля ему и его людям приходилось не спать по сорок восемь часов кряду, пребывая в постоянной готовности. А потом, как правило, следовала кровопролитная схватка. Пираты всегда сражались отчаянно, и битвы с ними были безжалостными и беспощадными. Сегодняшний захват «Дредноута» происходил точно так же.

Ужасно уставший Джеймс мог думать сейчас лишь об одном – о смерти отца. Его люди внесли в каюту таз с горячей водой и тихонько удалились. Джеймс с трудом поднялся с койки и снял одежду. Воспоминания пестрым фейерверком вспыхивали у него в мозгу.

Б'oльшую часть своей жизни он испытывал ненависть к отцу. Но ему никогда не приходило в голову, что отца может не стать. К тому же герцог был не очень стар… Но потом Джеймс вспомнил про багровый цвет отцовских щек во время его постоянных приступов ярости. Без сомнения, у него случился разрыв сердца.

И все же… При всем том, что сделал его отец, любил ли он его, Джеймса, своего сына и наследника, своего единственного ребенка? Герцог был дураком, игроком и совершенно безответственным человеком, не считавшимся с чувствами окружавших его людей. Но все же он любил Джеймса. И тот факт, что отец умер, не зная, жив ли его сын, причинял ужасную боль – словно удар кинжала под ребра.

Всплывали все новые и новые воспоминания. Но не те, что имели отношение к растрате приданого Дейзи или чему-то в этом роде. Нет-нет, вспоминалось, как отец врывался в детскую и забрасывал его к себе на плечо. Как позволял ему прятаться у себя в кабинете под письменным столом, чтобы учитель не мог его отыскать. Как неожиданно появлялся в Итоне и, пользуясь своим титулом, чтобы пройти в класс, забирал Джеймса и всех его друзей кататься на лодке по Темзе.

Горе переплеталось с чувством вины – ведь он был абсолютно уверен: его отец умер с разбитым сердцем. Да-да, он точно это знал.

Наверное, он должен был… Должен был… что? Вряд ли это имело сейчас значение. Ведь он ничего не сделал. И отец умер. Теперь он так же потерян для него, как и мать.

Дейзи наверняка сумела все организовать как надо. Похороны и все остальное. Уж Дейзи позаботилась, чтобы у ее свекра, как бы она его ни презирала, был достойный монумент.

Закончив обтираться губкой, Джеймс, вытираясь полотенцем, в задумчивости смотрел на кипу тканей в углу. Ему отчаянно хотелось отвлечься от мрачных мыслей о смерти отца, хотелось думать о чем-то другом.