– Кто знает. В эти мрачные дни даже Джейми Пропащий, возможно, изменил свою верность. Еще раз. В любом случае ему пришло время возвратиться. Он мой.

Угроза в этих словах заставила его людей обменяться взглядами, и один из них шагнул вперед и тихо произнес:

– Сэр, вы говорите о Джейми.

– Что вы хотите этим сказать? – Фицуолтер резко остановился.

Мужчина беспокойно поежился, и от этого движения заклепки его кольчуги блеснули в свете факелов.

– Он milites de familia Regis [9] , милорд. Это же Джейми. Вы не можете… Вам не следует связываться с ним.

Фицуолтер подошел к своему капитану вплотную, так что мог видеть паутину красных прожилок в его глазах, и продолжал надвигаться, пока тот не оказался прижатым спиной к стене. Эссекс положил руку Фицуолтеру на грудь, пытаясь остановить, но он прошипел:

– Свяжусь с ним, еще как. Увидите.

Еве казалось, будто она скачет, оказавшись на одном из рисунков отца Питера. Все покрытые зеленью деревья носили покачивающиеся колпаки и, гордо держась в своих темно-коричневых накидках, маршировали вверх и вниз по холмам Англии.

У края дороги из земли пробивались нежные крошечные цветочки: желтые, красные и розовые. В густых зарослях цветущих вьющихся растений перелетали с места на место и пели на все лады целые стаи ярких птиц, и всегда, стоило открыться просвету, было видно, как огромные стада красных маков скакали вниз по холмам, словно пони, размахивающие хвостами, и кричали: «Вот они мы!»

Ева совсем забыла, как живописна Англия.

Но ведь она и хотела забыть. Она выскребла воспоминания с таким ожесточением, что через десять лет вряд ли можно было ожидать, что маленькие желтые цветочки пережили подобную чистку, но они пережили.

Однажды она нарисовала их красками, и Гог увидел. Необъяснимо, но даже он вспомнил маленькие желтые цветочки из того времени, когда ему было пять лет и они еще никуда не убежали.

Не очень приятно было знать, что Англия и ее нежные цветы остались в их памяти.

А сейчас нахлынуло и множество других воспоминаний, в том числе об этой дороге в отвратительном состоянии. Она хорошо ее помнила: через несколько миль она и Роджер попадут туда, где они прожили несколько страшных месяцев.

Кое-где по пути им попадались убогие деревушки, над покосившимися избушками которых поднимался дым, но на самой уединенной, ухабистой дороге не было ни души. Из-за этих рытвин и ухабов никто не заподозрил бы, что группа солдат с захваченным в заложники священником отправится по этому пути.

Но они отправились. И когда твердая скалистая земля дала совсем крошечный намек на это, Джейми последовал за ними. Он превосходно ориентировался в лесу.

Гог, к сожалению, был не так искусен: опыт, приобретенный за те десять лет, что он прятался в лесах и на окраинах городов, не шел ни в какое сравнение с охотничьим искусством этих двух закаленных рыцарей. Их было всего двое, но Ева ощущала себя окруженной стенами замка и очень надеялась, что Роджер не настолько глуп, чтобы пытаться ее освободить: он не приблизится и на ярд как будет убит прежде, чем появится из укрытия.

Ева напрягала слух, стараясь услышать подозрительное движение в лесу, но если Роджер делал все правильно, то она ничего не заметит – в отличие от Джейми.

– Можно развязать мне руки? – попросила Ева, когда они снова поехали медленнее.

Джейми, державшийся сзади, подъехал к ней. Его лоснящийся гнедой жеребец фыркнул было на ее лошадь, но всадник заставил его подойти еще ближе.

– У меня очень болят руки. И плечи.

Он проследил за ее взглядом и, вскинув подбородок, застыв как скала, принялся внимательно осматривать деревья и тени под ними. Ева поняла, что он изучает обстановку: смотрит, слушает, нюхает, – используя все чувства, чтобы оценить все вокруг, уловить любой намек на западню или нападение, выбрать возможный путь спасения. Так ведут себя дикие животные.

И в этот момент он был великолепен и монументален, что вовсе не порадовало Еву. Не слишком любила она монументальность, потому что на ум сразу приходили замки и соборы, постройки из прочного камня, о который можно разбить голову, стараясь выбраться или, напротив, проникнуть внутрь.

– Нет. – Взгляд его серо-синих глаз вернулся к ней.

Она открыла было рот, собираясь возмутиться, но передумала. Он отъехал и поцокал языком, заставляя ее лошадь следовать за ним, хотя вряд ли эти действия были необходимы, ведь ее лошадь привязана к его жеребцу и в любом случае пошла бы следом.

Ева смотрела в его широкую самодовольную спину. Да, именно так: эта спина очень довольна собой – это подтверждало каждое легкое покачивание плеч. Такие сильные мужчины несли на себе жестокую правду жестокого холодного мира, и она страшно устала от этого.

– Вы должны очень гордиться собой, – язвительно заметила Ева.

Медленно повернув голову, он молча посмотрел на нее, лишь вопросительно приподняв бровь, чем совсем вывел из себя.

– Разъезжаете на своей огромной лошади, в этих блистательных доспехах, с наводящим ужас мечом! – понесло Еву.