Вспомнит ли Джейми такую мелочь? Но она знала, что обольщаться не стоит: Джейми вспомнит, сколько раз она вдохнула-выдохнула, если это послужит достижению его цели.

– Джейми, там что-то есть, – через секунду крикнул Рай. – Прямо за гребнем холма некое подобие хижины.

Еве показалось, что сердце ее куда-то проваливается, словно к нему привесили маленькие железные гирьки и они тянут его вниз.

Джейми повернулся к ней, и его взгляд, пронизывающий и в то же время непроницаемый, нацелился на нее как стрела.

– Как интересно, правда? – Тон его был явно издевательским, и она без колебаний кивнула, наполнив этот жест всем безразличием и простодушием, на которое оказалась способна, и улыбнулась, нацепив на лицо каменную маску.

А затем Джейми сделал то, чего она боялась больше всего, – улыбнулся и произнес:

– Я окажу вам любезность, Ева.

У нее медленно отвисла челюсть, сердце еще быстрее стало падать в глубокую яму желудка, откуда, как поднимающийся воздух, вверх поплыл невероятный холод, и внутри у нее разбушевался циклон.

– Что… что вы имеете в виду?

Но ее вопрос растворился в тишине. Джейми просто перекинул ногу через круп лошади, соскользнул на землю и пошел к ней.

Рай наблюдал за происходящим со смешанным чувством сожаления, огорчения и беспокойства.

Джейми подошел к ней и, грациозно развернув мускулистые плечи, ухватил за бедра и бесцеремонно ссадил с лошади.

Коснувшись земли, она едва не упала – затекли ноги от долгого пребывания в седле, – но Джейми подхватил ее.

– Какую любезность? – уже обо всем догадавшись, все-таки спросила Ева.

– Мы приведем вашего мальчика.

Ева быстро сделала шаг, но споткнулась, и Джейми обхватил ее руками и привлек к себе без какой бы то ни было грубости, но и без нежности. Королевство балансировало на грани гражданской войны, а она, возможно, знала что-то такое, что могло ускорить или, напротив, предотвратить его гибель.

Она непроизвольно стремительно рванулась назад, и он отпустил. Она попятилась и угодила в заросли папоротника.

– Ева, – спокойно заговорил Джейми, – я человек терпеливый. Многого я ждал годы и готов ждать еще. Я служил королям, графам и вдовствующим королевам и никогда не считал, что хотя бы минуту потратил впустую. Но с вами я начинаю терять терпение.

Она отодвинулась, и он не стал ее удерживать. Она продолжала пятиться, с каждым шагом все быстрее и быстрее, вытянутой назад рукой оберегая себя от возможных препятствий. Джейми двинулся за ней, но не торопясь: ему не хотелось, чтобы она упала и разбила себе голову.

Красноватые отблески заката еще освещали верхушки деревьев, но она пятилась в темноту, где тяжелые ветви опустились под тяжестью мха и паутины почти до земли и где не ступала нога человека.

Сделав очередной шаг назад, Ева наткнулась на ствол дерева и остановилась, а за ней и Джейми, на расстоянии шага. Прическа ее к этому времени растрепалась окончательно, и волосы, вырвавшись на свободу, темными потоками струились вокруг лица.

– Мне начинает надоедать, что вы всюду меня куда-то прижимаете, – едва дыша, недовольно заявила она.

«Это правда», – признался он себе. Такое случалось уже трижды: в переулке, на постоялом дворе и теперь вот в лесу. Вообще-то бывали более серьезные обстоятельства, выводившие Джейми из терпения до такой степени, что он прижимал кого-то к стенке, но никому не удавалось сделать это трижды, кроме Евы. И над этим следовало поразмыслить… но не сейчас. Он обдумает все ночью, когда будет бодрствовать у костра. Так прошло уже множество ночей, и впереди ждет еще немало, наполненных кострами и беспокойным полусном. Всему свое время.

Сейчас же необходимо лишить ее уверенности, привести в замешательство.

– Как только перестанете мне лгать, я тут же перестану прижимать вас к чему бы то ни было. – Джейми уперся одной рукой в ствол дерева у нее над головой, а другую очень нежно положил ребром ей на плечо, так что пальцы оказались на шее, и когда она в момент замешательства сглотнула, провел подушечкой большого пальца вниз. – Отец Питер всегда общался только с власть имущими. Какое отношение имеете к нему вы, сирота?