В большом зале королевского Виндзора, где они находились, царила деловая суматоха: подчиненные торопливо входили и выходили; придворные обменивались информацией; чиновники казначейства докладывали о доходах; королевские гвардейцы получали распоряжения или доставляли подтверждения получения уплаты или исполнения заданий; служащие шерифов представляли отчеты о расследованиях; мелькали гончие, слуги и проститутки. Такая людская какофония царила внутри стен Виндзора, в то время как война с каждым днем становилась все ближе.

А снаружи, в коридоре, растянулась очередь из грешников, даже в это время ожидавших возможности принести пожертвования на королевский алтарь. Но больше всего, всегда и везде, было вездесущих, важничающих посыльных. Их всегда было много на дорогах, но сейчас особенно. В эти мрачные дни, когда королевство судорожно содрогалось, балансируя на грани гражданской войны, они сновали взад-вперед по дорогам с отчетами и новостями от переговорщиков, архиепископа Лангтона и Уильяма Маршала, со сведениями, добытыми для Иоанна обширной сетью осведомителей, его напуганных вассалов, и доставляли жизненно важные послания.

Содержимое самой последней доставки еще находилось на столе: тарелка с угрями, особенно любимыми королем, но не съеденными даже сейчас, по прошествии нескольких часов после того, как было получено ужасное сообщение: Лондон только что сдался мятежникам.

А один из посыльных сейчас стоял перед королем, положив руку на грудь и стараясь восстановить дыхание, – было ясно, что он проделал длинный путь без отдыха.

Только королю в данный момент было не до посыльных: за длинным, украшенным резьбой столом рядом с тарелкой несъеденных угрей он ставил свою королевскую подпись на документах. Закончив, он выпрямился, так что прямые черные волосы свесились ниже ушей, слегка загнувшись вверх у плеч, и, повернувшись, впился взглядом в несчастного посланца.

– Это невозможно. Малден изгнан из страны. Я разжаловал его много лет назад, загнал в нору. Он не мог вернуться в Англию.

Это имя до сих пор вгоняло в дрожь, хотя в прошлом у него были и другие: Охотник, Хранитель Наследников, Малден Голова. Это последнее имя мамаши на севере вставляли в страшные сказки, чтобы добиться послушания от детей: «Смотри, будешь шалить – Малден Голова схватит тебя и унесет». Но это все выдумки – Малден никогда никого не уносил.

– Он вернулся, милорд. – Посыльный все еще прижимал руку к тяжело вздымавшейся груди. – Со священником.

– Что? – воскликнул король, глядя на него в упор.

– Гийом Малден захватил Питера Лондонского.

– Нет. – Это было холодное, безжизненное односложное слово.

– Да, сир. – Посланец оказался в трудном положении.

Энджел Сигонье сосредоточил все свое внимание на короле. Когда служишь Иоанну Лаклану, следует всегда пристально следить за его переменчивыми настроениями. Это все равно что быть военным тактиком с почти таким же многообразием решений.

– Нет, – очень медленно повторил король, как будто объяснял сложную задачу, и, оттолкнув в сторону тарелку с угрями, оперся руками о стол. – Этого не может быть. Я послал Джейми найти и привезти мне священника. Джейми никогда не подводил меня.

– Что здесь скажешь… на сей раз он подвел вас, сир, – тихо высказался Джон Рассел.

– Это дезинформация, обман, уловка, – стоял на своем король.

Порывшись в своей кожаной сумке, висевшей на боку, посланец достал лист пергамента с рисунками и протянул королю.

– Думаю, нет, милорд.

Король скрипнул зубами и выхватил лист у него из рук.

Сигонье от души посочувствовал посланнику, у которого лицо, осунувшееся от долгой скачки и усталости, сейчас побледнело от страха. Он, должно быть, испробовал все возможные способы – в том числе подкуп маленьких детей внизу во дворе, – пытаясь уговорить кого-нибудь, кого угодно, доставить это послание вместо него. Сигонье терпеть не мог выполнять поручения короля – уж лучше в палачи, глашатаи, да кем угодно, только не тем, кто приносит плохие известия.

– Малден извещает, что с радостью передаст вам Питера Лондонского.

У короля дрогнул подбородок, и он еще крепче стиснул челюсти.

– Разумеется, не бесплатно.

От этих слов Иоанн чуть не подскочил:

– Что? Что ты сказал?! – прорычал он, и в зале, полном слуг и придворных, повисла тишина. – Малден Голова собирается торговаться с нами? – Иоанн хлопнул кулаком по столу. – Этот чертов пират-работорговец сам за все заплатит, заплатит своей поганой головой. Во всех уголках королевства узнают об этом…

– Или он продаст его повстанцам.

Король чуть не поперхнулся.

– Повторите.

У посланца был совершенно беспомощный вид. Он явно понимал, что ему не остается ничего иного, кроме как исполнить до конца свою миссию в надежде, что голова продержится на плечах до следующего утра.

– Малден продаст священника тому, кто предложит самую высокую цену. На севере, в городке Грейшес-Хилл. Через пять дней.

Лицо короля побагровело. Легкое колыхание его шелковой мантии свидетельствовало, что он дрожит от негодования. Иоанн перевел взгляд вниз, на стол, потянулся и с нарочитой медлительностью передвинул ложку, лежавшую на тарелке с угрями, и Сигонье бесшумно набрал в грудь побольше воздуха.