На некоторое время между ними повисла тишина, а потом Джейми сказал:

– Что ж, если мы выяснили, как я могу помочь вам, то хотелось бы знать, как вы можете помочь мне.

– Существует много способов. Я могу рассказывать сказки по ночам или носить воду для ваших лошадей-тружениц.

– Сейчас я не вижу необходимости ни в чем подобном.

– Я сказала вам про Малдена.

– Нет, не вы – Роджер. И в любом случае я довольно скоро вычислил бы это сам.

Эти слова застали ее врасплох.

– Но я полагаю, полезно знать заранее, насколько мерзок тот, кого вы преследуете.

– Да я и не ожидал, что это кто-то порядочный, – слегка пожал он плечами.

– Вы и меня не ожидали увидеть, однако я здесь.

– Да. – Джейми окинул ее взглядом с головы до ног, до носков грубых ботинок, и обратно. – Вы здесь. – Ее скулы залил нежный румянец, похожий на первые рассветные лучи, что его несказанно обрадовало: она виртуозно владеет клинком, но совершенно несведуща в кокетстве. – Попробуйте реабилитироваться. – Джейми поворошил прутиком костер и откинулся назад.

Ева взглянула на него с недоумением и подозрительностью:

– То есть?

– Скажите мне что-нибудь правдивое: полную правду, правду и только правду.

У нее на лице появилось выражение озадаченности, как и можно было ожидать, но тут же сменилось улыбкой, которая вполне подходила под определение «озорная» или «проказливая». От этой улыбки – и это становилось вполне обычным – сердце его подскочило, а мужское естество откликнулось вполне предсказуемым образом.

– Остерегайтесь зарослей, – услышал он ее заговорщический шепот. – Там очень много ежевики. Она царапается.

– И вы полагаете, что такая, с позволения сказать, «правда» способна вызвать доверие к вам? – Джейми с сомнением покачал головой.

Она самодовольно кивнула и попыталась скрестить руки на груди, но связанные запястья не позволили.

– Что ж, приму это к сведению.

– И я тоже, – объявила она с гордостью.

– Вы? – Он расхохотался. – Примете к сведению?…

– Нет. Я тоже царапаюсь. И кусаюсь.

– А-а, вот вы о чем…

– А еще я храплю, постоянно всем недовольна и покрываюсь ужасной сыпью, если касаюсь некоторых растений.

– Да вы прямо кладезь проблем! – покачал головой Джейми.

– Так и есть.

– А какие-нибудь таланты у вас имеются? – Он решил поддержать этот игривый диалог, не переходя к серьезным вопросам.

– Разумеется. Могу, например, спеть что-нибудь веселое.

– Правда? – протянул Джейми, поражаясь ее способности уходить от неприятных тем. – И часто вы поете?

– Когда приходит вдохновение.

– И что именно вас вдохновляет?

– Освобождение от веревок и узлов, несомненно, окажет позитивное воздействие.

– То есть, если я освобожу вас от пут, вы готовы спеть? – спросил он с большой долей скептицизма. Разумеется, освобождать ее он не собирался, ему было просто любопытно услышать ее ответ, не пение.

Она чуть изменила положение: согнула колено, приподняв при этом подол юбки и на мгновение открыв длинную стройную ногу, потом скрестила щиколотки, и юбка опустилась на место. Ева подняла лицо, на котором играла всепонимающая улыбка, и промурлыкала:

– Я спою для вас, Джейми, если освободите.

На ее тон, вкрадчивую интонацию его тело отреагировало неожиданно бурно, и Джейми пришлось собрать в кулак всю свою волю, чтобы холодно произнести:

– Мне придется отказаться от этого удовольствия.

– О-о, ничего страшного! Кстати, пою я ужасно.

Ну и бестия! Джейми почувствовал, как губы его растягиваются в улыбке.

– Вы же сказали, что это ваш талант?

– Я сказала, что могу спеть, но не говорила, что хорошо.

– Интересно, а что-нибудь вы умеете делать хорошо? – Он позволил своему взгляду на краткий миг опуститься на ее груди.

– О да, – раздраженно повела она плечами, – не сомневайтесь. Мужчинам всегда любопытно знать только это.

Нелепо, но ее намек на чрезмерное плотское желание, хоть и был высказан с осуждением, пробудил сильное вожделение в нем.

Она смиренно вздохнула:

– Я штопаю одежду, мою посуду, выращиваю чеснок, владею кинжалом – и все это делаю хорошо.

Ева перекинула на грудь через плечо волосы и принялась заплетать, причем довольно ловко, несмотря на связанные руки.

Он покрутил ветку в огне, наблюдая, как острый конец начинает темнеть, а затем вспыхивает пламенем.