Попытавшись сменить тему, он почувствовал внимательный взгляд Рая.

– Не думаю, что она верит твоему обещанию оставить ее с одноглазым шотландцем, – заметил напарник.

– Ангус у меня в долгу.

– И что ты ему скажешь? – усмехнулся Рай.

Бывший соотечественник и самый верный, самый беспощадный, самый жестокий из соратников Джейми за последние годы обладал недюжинной силой и весил почти сто килограммов, так что лучшего стража не сыскать.

– Просто объясню, чего хочу от него.

Он оставит ее: пленительную умную бабочку – и никогда больше не увидит.

Они скакали два дня под весенним солнцем, и б'oльшую часть времени Роджер, Рай и Джейми обсуждали качество оружия – лезвия и рукоятки клинков, подходящее дерево для луков и все остальное, что могло увеличить его убойную силу.

Гогу доставляло огромное удовольствие общество этих могучих рыцарей в сверкающих доспехах, и никакая сила не способна искоренить в нем это. Несмотря на то что он рос среди монахов, которые пели псалмы и молились, и среди обитателей лесов, которые ели и спаривались, Роджер быстро превращался в мужчину, и этим объяснялась его страстная увлеченность чисто мужскими атрибутами и занятиями. И предотвратить это, увы, не в ее силах.

По утрам сквозь туман пробивалось солнце, наполняя все вокруг свежестью и янтарным сиянием. Свет пробивался сквозь кроны деревьев и походил на золотой дождь. Сочная весенняя зелень и темно-коричневые стволы искрились росой; воздух был чист и прохладен, напоен птичьими трелями. Это было восхитительное время.

По вечерам она обычно усаживалась поближе к огню, который разводил Джейми, выкопав небольшую ямку. Мужчины, включая Роджера, точили оружие и тихо что-то обсуждали, лошади в это время хрустели травой и тихонько ржали.

Вся обстановка приносила умиротворение: и эти спокойные звуки, и эти двое друзей, действовавших вместе как одно целое. Они с Роджером тоже были не разлей вода, только больше пустословили, как признала Ева.

Нет, конечно, она все еще опасалась Джейми и Рая, но тот страх, который возникал и разрастался, особенно по ночам, ушел и больше не преследовал ее.

Иногда с их стороны раздавались тихие взрывы смеха – и это были очень приятные звуки. Еве доставляло удовольствие смотреть на Роджера, страшно гордого, что эти суровые мужчины улыбаются ему. Ей не хотелось ломать голову над тем, что будет дальше: все зависело от Джейми – и от нее самой, ее ночных грез.

Он, как правило, сидел у костра, скрестив ноги, а на коленях у него покачивался меч, который он точил с набожностью мастера своего дела. Слушая Рая или Роджера, он иногда улыбался или вставлял какое-то замечание, а затем его взгляд ловил ее взгляд и не отпускал. И тогда что-то острое и вызывающее трепет вонзалось в нее как раскаленная игла. Выдержать пристальный взгляд Джейми было невероятно трудно. Его мощная энергетика зверя в расцвете сил покоряла; тело, пучок туго натянутых, как струны, мускулов, буквально подчиняло; хищный взгляд завораживал.

К сожалению, сейчас не время и тем более не место для чувств и страсти: опасно следовать, как нитка за иголкой, за рыцарем с красивыми глазами.

Джейми знал, что она наблюдает за ним. Лежа на спине, он сквозь ветви деревьев смотрел в темное небо и ожидал подходящего момента – чтобы прощупать ее истинные намерения или, быть может, накрыть собой это тело с соблазнительными формами и превратить те тихие прерывистые вздохи, которые он слышал каждую ночь по другую сторону костра, в протяжные, глухие стоны.

Он смотрел вверх на мелкие, как булавочная головка, звезды и позволял костру догорать, но редко когда спал.

– Все? – Малден был в ярости. – Все шестеро? Мои лучшие воины, и ни один из них не вернулся?!

Остановив лошадей за мостом, по которому только что переправились, Малден и его сержант смотрели на вышедшую из берегов после недавних ливней реку. Деревянный мост скрипел под натиском мчавшейся под ним воды, которая блестела под ярким солнцем и слепила глаза.

Отец Питер, запрокинув голову, наслаждался прохладой и передышкой в скачке. Его обычным средством передвижения были ослы, поэтому лошадь вызывала в нем не больше положительных эмоций, чем Охотник. Впрочем, и на ослах он ездил не так уж часто – разве что по делам, от одного осиного гнезда к другому, приводя в неистовство короля, графов и баронов.

– Что вам известно об этом, старик? – обратился к нему Малден.

– В целом гораздо больше, чем вам, но об исчезновении ваших тупоголовых солдат ничего.