Мой живот скрутило. Я начала ходить взад-вперед.

– Я не могу подтвердить, что за психическое заболевание у нее было, - продолжила Диана, - Но реальная история заключается в том, что они поступили с ней, как с "расходным материалом". Как только у нее появились проблемы, они убрали ее с глаз долой.

– Ты не знаешь этого точно!
– я подумала о фотографии Лесли в гостиной Джекса. Он не забыл ее.

– Э... да. Вообще - то знаю. Минуточку.
– настала тишина, а затем она продолжила, - В любом случае, более подробная информация появится после огласки этой новости. Они всегда так делают.

Я выпрямилась, и немного запаниковала.

– Что ты имеешь в виду под "после огласки"?

– Это новость уже стала достоянием общественности.

– Мы так не договаривались!

– Договаривались?
– выпалила Дианна.
– У нас не было сделки, и ты не заплатишь мне за мое время, которое я уже потратила и потрачу еще копая глубже, потому, это будет окупаться другими способами.

– Ты не можешь опубликовать эту историю!
– зашипела я, в злости расхаживая по конференц-залу.

– Все уже сделано, Джианна. Твое имя не упоминалось, так что не беспокойся об этом. Слушай, мне надо идти. Я просто хотела держать тебя в курсе и сказать спасибо. Береги себя, ладно?

Она повесила трубку и мой смартфон отключился, прежде чем я успела опустить телефон от уха.

* * *

Я покинула конференц-зал в ярости, в бешенстве, совершенно "выбитая из колеи". Я была так зла на себя. Как я могла вообще связаться с Дианой, не подумав о последствиях? Как я могла не предвидеть возможность того, что она может использовать информацию, которую она найдет?

– Твой мужчина знает, как правильно относиться к женщине, - сказала Ла Конни, когда я снова прошла мимо нее.
– Я просто сидела тут, когда приехал посыльный. Посылка лежит на твоем столе.

Внутренне съежившись, я чувствовала груз вины на моих плечах. От вида белых лилий рядом с моим телефоном отчаяние только усилилось.

Я сорвала с букета привязанную к нему записку.

Я сдаюсь, поднимаю белый флаг.

Я люблю тебя, малышка. Мы поговорим об этом сегодня вечером.

Джекс сам подписал карточку, но его подчерк выглядел размытым от моих слез.

Хуже, чем нарушение его конфиденциальности, я боялась только того, что такие личные откровения о его матери нанесут ему глубокую душевную рану. Ее фото в гостиной нашего дома говорили мне, что он заботился о ней, но его нежелание говорить о ней давало понять, что тема была болезненной.

И теперь мир будет знать о ней, и я буду напрямую виновата в этом.

Я дотронулась до мягкого бархатного лепестка.

– Ну и облажались же мы, - сказала я тихо.

Плюхнувшись в кресло, я начала планировать, как лучше рассказать ему о том, что я сделала.

* * *

Я уже была почти готова покаяться ему о том, что натворила, когда лифт остановился на этаже пентхауса. Когда дверь открылась, я попала в настоящий хаос.

Я замерла, в шоке. Входная дверь была открыта и сквозь нее я могла видеть десяток людей в костюмах, расхаживающих в моей гостиной со смартфонами, прижатыми к ушам.

Тошнота, которую я чувствовала - весь день ухудшалась, стоя в прихожей, я чувствовала себя действительно больной.

Когда я переступила порог квартиры, я осмотрелась в поисках Джекса. Я не могла найти его, но Паркер был там, в живую и на фотографиях, сделанных вместе со своей покойной женой у развлекательного центра. Он бросался в глаза, даже при том, что не двигался, стоя на фоне движущегося роя других людей в гостиной. Он обратил на меня внимание.

Он повернул голову в мою сторону. Я наблюдала, как признание моего присутствия становится для него привычкой. Он развернулся ко мне.

– Что происходит?
– спросила я, хотя боялась, что уже знала ответ.

– Мы пытаемся "потушить пожар". Мне жаль, что мы захватили ваши покои, но Джексон предпочитает решать некоторые вопросы в своем домашнем офисе.

– Я могу что-нибудь сделать?

Его рот скривился точно так же, как и у Джекса.

– Я бы не прочь выпить. Что-то крепкое, желательно.

– Ладно.
– я оглянулась к мини-бару у окна, где обычно в хрустальных графинах находились лучшие в мире ликеры. Я нахмурилась, когда увидела там только вазу с цветами.
– Я принесу тебе что-нибудь.