Я укусила кростини [прим.пер.
– популярная итальянская закуска, которая представляет собой небольшие поджаренные, обязательно хрустящие, кусочки хлеба с различными начинками], затем перевела взгляд на свой смартфон, так как он начал гудеть на барной стойке. Текст сообщения от Джекса заставил меня улыбнуться.

"Принеси домой лазанью".

Линн взглянула на него, слишком заинтересованно.
– Детка, не говори мне, что романтика уже закончилась.

Мой телефон завибрировал снова.

"У меня есть мороженое и я собираюсь слизывать его с твоего тела...."

Она рассмеялась, и я рассмеялась вместе с ней.

– Мне нужен парень.- ее взгляд скользнул туда, где Винсент смешивал напиток.
– Или хотя бы секс по телефону.

Я попыталась отвлечь ее от моего брата-сердцееда.

– Как работа?

– Кипит.
– она стала поигрывать со своими длинными ожерельями.
– "Интернет-продажи" действительно процветают. Если мои аренда и налоги будут продолжать расти, то я может быть закрою магазин и просто сделаю упор на "онлайн-бизнесе".

– Действительно? Но ты любишь этот магазин!
– я знала, как тяжело Линн работала, чтобы открыть его, и как сильно она хотела доказать, что ее украшения и гончарные изделия были не просто бесполезными увлечениями.

Она пожала плечами, но я видела, что это беспокоило ее.

– Было бы не так плохо, освободить большую часть времени для создания новых концепций. Я могла бы также поучаствовать еще в каких-либо проектах, что также для меня к лучшему.

Я хотела поддержать ее позитивное мышление.

– Я могла бы взять больше твоих визитных карточек. Я надевала твои аметистовые серьги на вечеринку на прошлой неделе и получила кучу комплиментов в их адрес.

– Да?
– просияла она.
– Это великолепно. Спасибо.

Я махнула рукой, приглашая Винсента, чтобы обновить пиво в наших бокалах, в то время как Линн вытащила несколько визитных карточек из ее огромного кошелька.

– Как дела на работе?
– спросила она, когда протянула их мне.

– Хорошо.

– Ты все еще ее любишь?

– Думаю, да.
– я улыбнулась Винсенту, когда он поставил два свежих, полных стакана перед нами и забрал старые.

– Что ты скрываешь от меня?

Я взглянула на мою лучшую подругу, прищурив глаза. Она была слишком проницательной.

– Ничего.

– И с твоим боссом все абсолютно нормально, и с Джексоном?
– поддразнила она.

Вздохнув, я взяла еще гренок.

– Мы не говорим об этом. Что хорошо, потому что она мой начальник и не мой друг, но все же....

– Думаешь, у нее есть с этим проблемы?

– Я бы сказала, что она довольно хорошо с этим смирилась, учитывая, что я живу с парнем, который занимается бизнесом с человеком, который предал ее. Она по-прежнему мне доверяет конфиденциальную информацию. Но нет... появилось что-то между нами, чего не было прежде. И то, что беспокоит меня. Сильно.

– Что ты собираешься делать?

– А что я могу сделать?
– прожевав и проглотив кусок тоста, я запила его большим глотком пива.
– Я думаю, она ждет, чтобы посмотреть, как все это вывернется. Может быть, когда пройдет достаточно времени, она будет чувствовать себя лучше относительно всей этой ситуации.

Линн сморщила нос.

– Ты разговаривала с Джексоном?

– Не могу. Он обязательно посчитает нужным все исправить. Он захочет вмешаться и сгладить острые углы, что может сделать положение вещей еще более неудобным.

– Наверное, это самая лучшая рекомендация, которую ты мне о нем когда - либо давала. Он становится лучше в моих глазах. Каждая лучшая подруга хочет, чтобы подруге попался парень, способный "убивать ее злых драконов" - она подмигнула мне.
– И слизывать с ее тела «Джелато» [прим.пер.
– итальянское мороженное].

Смеясь, я повернула голову и оглядела зал ресторана. Встречающие администраторы ждали в фойе у стойки регистрации, в то время как столы обслуживались эффективно и быстро благодаря ставке моего отца на надежный обслуживающий персонал. Семьи, парочки и группы людей смешались в этом зале, в то время как популярная телевизионная звезда наслаждалась иллюзией анонимности за ее любимым столиком. Фотовспышка бросилась мне в глаза, привлекая мое внимание к столику, за которым, по-видимому, отмечали день рождения. Стоял шум разговоров и звяканье столового серебра, пение итальянского тенора о любви и потере раздавалось из акустической системы.