Если говорить о монетных кладах, то создается впечатление, что гунны не очень представляли, куда и как потратить золото, поступавшее к ним в виде дани. На территории державы Аттилы находят многочисленные клады монет гуннского времени, в том числе золотых. Крупнейшие клады исчисляются сотнями и более монет. Это, вероятно, остатки полученных и не потраченных гуннами денег – дани от римлян и византийцев.

Самый большой клад найден в Венгрии и содержал 1440 золотых монет (более 6 килограммов), причем монеты, вероятно, не были в обращении – по-видимому, их в спешке отчеканили, чтобы выплатить гуннам, а потом, в минуту опасности, деньги были сокрыты. На Украине значительный клад – «Рублевский» – найден в Поднепровской лесостепи. В нем была 201 золотая монета 753 .

Интересно что возможные годы выпуска монет – и Рублевского, и ряда других кладов – не выходят за пределы 457 года, практически совпадая с датой поражения гуннов при Недао, после чего поток имперского золота к ним, очевидно, и должен был прекратиться 754 .

Пришествие гуннов в Европу породило возникновение и расцвет нескольких художественных стилей. Из них самый яркий и больше всего связанный с гуннами – полихромный 755 .

Полихромный стиль – это золото и гранаты. Красное на золотом. Кроме гранатов иногда использовались сердолик и янтарь. Очень часто основа украшения, сделанная из бронзовой пластинки, обтягивалась тонкой золотой или электровой фольгой, и получившийся золотой фон декорировался вставками из гранатов в напаянных гнездах. Каждое гнездо обычно состояло из тонкой полоски-ленточки металла, обернутой вокруг камня, а вокруг гнезд зачастую напаивался еще поясок из зерни. Кроме того, промежутки между гранатовыми вставками-гнездами украшались треугольниками и ромбами из зерни или имитации зерни, образующими своеобразный узор и сообщающими дополнительную фактурность орнаментальному полю. Такие украшения выглядят богато и ярко, хотя реальная их ценность не очень высока.

Изделия со вставками в напаянных гнездах, зернеными ромбами и треугольниками более всего присущи варварам-кочевникам того времени, то есть прежде всего гуннам. Так оформлены, в частности, знаменитые гуннские женские украшения – диадемы, колты, кулоны, о которых подробнее будет сказано ниже.

Одно из ответвлений полихромного стиля гуннской эпохи называлось «клуазоне». Лицевая поверхность изделия окантовывалась бортиком, а само поле разделялось подобными же золотыми бортиками-перегородками. В образовавшиеся отсеки помещались гранатовые вставки, обычно не кабошоны, а пластинки. Чтобы понизить себестоимость, ювелиры делали гранатовые вставки потоньше и промежуток между гранатом и дном заполняли пастой на гипсовой или цементной основе. А чтобы камни не «потухали», утратив «золотое дно», под них подкладывали тонкий листок золотой фольги, иногда – с орнаментом 756 .

Несколько позднее, но, вероятно, также в гуннское время появилась более сложная разновидность стиля – так называемый «дрожащий клуазоне», когда стенки между вставками делались прихотливых, как бы «дрожащих» очертаний, а камни повторяли их форму. В гуннской степи находки вещей в перегородчатой технике редки. Большинство гуннов предпочитало обходиться «малой кровью»: бронзовая пластина, золотая фольга, напаянные гнезда с гранатами. Но именно вещи в стиле клуазоне обрели чрезвычайную популярность по всей Европе. Стиль надолго пережил гуннов. Клуазоне, особенно «дрожащий», стал очень популярен у первых франкских королей династии Меровингов; ряд вещей, найденных в знаменитой могиле короля Хильдерика в Турне, выполнен в этом стиле 757 .

У гуннов сформировался яркий и самобытный комплекс женских украшений. Основу его составляли диадемы, колты и кулоны 758 . Правда, встречаются эти изделия очень редко. Диадем, включая случайные находки и обломки, набирается чуть больше двух десятков, колтов – порядка десяти, кулонов – и того меньше. Вероятно, только достаточно богатые и знатные женщины могли позволить себе хоть что-то из подобных украшений, а полным гарнитуром обладали единицы.

Диадемы, или налобные украшения, обычно имели вид длинной прямоугольной пластины шириной несколько сантиметров. Как правило, бронзовая основа была обтянута золотой фольгой и декорирована, часто – в несколько рядов, вставками из драгоценных камней, в основном – гранатов. По краям пластины имелись отверстия для ее пришивания на тканую или кожаную основу. Известны несколько особо роскошных образцов с одним или целым рядом «грибовидных» выступов по верхнему краю пластины, очевидно имеющих культовый смысл.

Гуннский колт имел вид овального золотого диска, украшенного гранатовыми и иными вставками, с расходящимися в разные стороны «лучами» – полыми золотыми же трубочками, увенчанными шариками и пирамидками зерни.

Гуннские кулоны оригинальны, сложны по форме и технике изготовления. Их верхняя часть несколько напоминает ракушку, по внешнему краю она украшена либо символическими лучами, как на колтах, либо пирамидками зерни; кроме того, к этим «ракушкам» снизу крепится прямоугольной формы продолжение, исполненное в гуннском полихромном стиле. Между археологами шли споры о том, использовались ли эти изделия как кулоны, или же они – вариант височных подвесок. Но поскольку в «марфовском» погребении в Крыму найден весь основной гарнитур знатной гуннской женщины, включавший и диадему, и колты, и кулоны, – резонно думать, что каждый вид украшений играл собственную роль и они дополняли друг друга, а не дублировали 759 . Вероятно, эти кулоны – окончания шейных гривн, основа которых не сохранилась.

Кроме гранатовых и иных вставок золотое поле любых украшений часто декорировалось напаянными треугольниками зерни, расположенными в разных комбинациях, что делало золотой фон вещей еще более живописным.

Иногда археологи находят очевидно гуннские «женские» предметы не вполне ясного назначения – «дракончики» и круглые бляхи с разными вставками… Но как их носили и носили ли вообще – останется маленьким женским секретом.

Украшения гуннских женщин, несмотря на всю свою оригинальность, имеют некоторое сходство с сарматскими. Если же мы вспомним что в гуннских погребениях находят типичные для сарматов зеркала, то вполне резонно предположить, что гунны часто брали себе в жены женщин, имевших сарматские корни.