Она помолчала, сказала едва слышно:

– Он казался милым, тихим мальчиком. Не думала, что из него вырастет столь опасная гадина. Шрев и Релго были ровесниками. Дружили. Во всяком случае, настолько, насколько могут дружить такие отбросы общества, как сойки. Короче, я не поверила в тот рассказ. Исполнила приговор и ушла. А на следующий день меня как ударило. Я вернулась и перерыла дом покойника. От погреба до чердака, но не нашла никаких доказательств.

– Зная тебя, уверен, ты не сдалась, – произнес Тэо.

– Нет. Не сдалась. Я слушала, допрашивала, задавала вопросы и рылась в чужих вещах. Наблюдала. Собирала сведения. И нашла доказательства, хотя мне потребовалось четыре года. Слова, письма и тех, кто помогал Шреву, а потом привез мне голову «убийцы». В итоге оказалось, что я не слишком-то держусь за ценности Ночного Клана, которые вбивают в голову молодым сойкам. Видно, старость их хорошенько выветрила. Боргу не стоило трогать Релго. Или же следовало убить меня, потому что правда всегда вылезает наружу. И что самое смешное – в самый неподходящий момент для тех, кто пытается ее спрятать.

– Что ты сделала? – спросила Шерон и увидела, как по лицу сойки расползается болезненная усмешка, больше похожая на гримасу.

– О. Я постаралась со всем тактом и вниманием к деталям объяснить главе Ночного Клана, какие чувства я испытала, потеряв единственного ребенка. Мне пришло в голову заставить его прочувствовать на собственной шкуре всю эту боль. Поэтому я убила его детей. Всех пятерых.

Шерон подумала, что не хочет знать, кем были дети этого Борга. И сколько им было лет. И как они умерли.

Сойка негромко произнесла:

– Борг получил то, что заслужил. Старый козел был очень впечатлен, как говорят. А я пустилась в бега. Терять мне уже нечего. Вот и вся история.

– А Шрев? Сойка, который убил твоего сына? Что ты забрала у него?

Лавиани извлекла из сумки свой нож:

– Я отдала его сыну когда-то. Подарок его отца мне. Хотя он бы с большей радостью написал мой портрет. В клинке есть частицы стали таувинов.

– Редкая вещь.

– В старых семьях Рионы часто хранятся реликвии прошлых эпох. Когда Релго умер, нож пропал. Нашла я его в тот день, когда Борг получил причитающееся. В доме Шрева. Это единственная ценность, которую я могла забрать.

– А его жизнь?

Та с сожалением развела руками:

– Он ее слишком надежно охраняет, мальчик.

Они услышали, как за кустами хрустнула ветка, и Лавиани тут же пружинисто вскочила на ноги. Шерон тоже поднялась, взяв лежащий возле нее меч.

Но это был Мильвио. Мокрый до нитки, он вел, положив руку на плечо, незнакомого парнишки.

– Нашел себе нового друга? – Лавиани была рада сменить тему. – Как-то он не впечатляет.

– Его прибило к нашему берегу. Остальных унес поток. Я проверил. Никто больше не выбрался.

– А! Так это один из дружков Шрева. И зачем его надо было спасать?

– Перестань, – укорила ее Шерон, доставая из своей сумки последние бинты. – Он еще мальчишка и ранен. Смотри, все лицо разбито. Садись сюда, давай я посмотрю, что с тобой.

Тот глядел волком, но Мильвио хлопнул его по плечу:

– Хватит валять дурака, парень! Тебе никто не причинит вреда. Это вы первые стали в нас стрелять!

– Мы с отцом ни в кого не стреляли. Отпустите меня!

– Куда это? – с подозрением спросила сойка. – Предупредить своего хозяина о том, где мы?

– У меня нет хозяина!

– Сядь, пожалуйста. – Шерон не желала участвовать в глупом споре. – Мне надо остановить кровь. А потом уже будем решать, что с тобой делать дальше. В таком виде ты точно никуда не пойдешь. Упадешь под первым же кустом.

Доводов Шерон он послушался, буркнул Мильвио:

– Кинжал отдай!

– Его заслужить надо. Ты меня чуть не прирезал.

– Какой бойкий цыпленок! – «восхитилась» Лавиани, злясь из-за того, что указывающая возится с чужаком.

Мальчишка зыркнул на нее, но промолчал, хотя и сидел сжав кулаки.

Шерон сперва пришлось вытереть кровь с его лица и шеи. Она текла из двух глубоких ссадин на лице, и девушка достала из сумки деревянный футляр. Взяла кривую иглу, нитку:

– Надо зашивать. Лавиани, у тебя было средство от боли.

– Может, мне ему еще золотых марок насыпать? – буркнула та, но корешки достала и сунула парню в руку. – Жуй. Да не смотри на меня так! Больно ты важен, чтобы я тратила яд на щенков.

Пока Шерон занималась врачеванием, Тэо пошел к воде, чтобы умыться. Мильвио, показав сойке жестом, чтобы та приглядывала за их новым другом, направился следом за Пружиной.