– Но ты ведь не так прост, а?

– Ни один человек не может быть простым. У всех есть жизнь. И тайны. – С этими словами он вытащил клинок из скважины и убрал его в ножны.

– Веер Тиона, – озаренный идеей, сказал Тэо и процитировал строчку из старинной баллады, повествующей о сражении великого волшебника и шауттов: – «Он молнии разил мечом!» Мечом! Это же так просто! Как крыса Гвинта становилась львом, так и веер Тиона мог превращаться в меч!

Мильвио одобрительно кивнул:

– В старых песнях не говорится, что владелец назвал свой веер Фламинго. Фэнико, если угодно. Некоторые сочли это имя недостаточно благородным для такого хозяина.

– Ты расскажешь мне, откуда он у тебя? Кто ты? Зачем ты здесь? – Шерон подошла к нему близко, взяла пальцами за рукав.

– Я здесь потому, что ты меня попросила. Помнишь?

Она помнила их разговор на постоялом дворе.

– Это лишь одна из причин. Есть и другие. Ведь так?

– Так, – не стал отрицать южанин и показал на Тэо. – Конечно есть. Вот она, перед нами. Я все расскажу вам. Но сначала – закончи дело, ради которого ты пришла сюда.

– Он ждет? – Она с тревогой шагнула к проему.

– Просто иди.

И она пошла. Тэо отправился следом, а Лавиани, посмотрев на треттинца с осуждением, прежде чем составить компанию товарищам, сказала:

– У нас будет долгий разговор, мальчик. Я всегда подозревала, что с тобой что-то не так.

– Я рад беседовать с интересным человеком, сиора.

Указывающая не заметила, как прошла коридор. По четырем ступеням, опоясывающим большой каменный зал, она спустилась вниз. Потолок был из лунного камня, без всяких фресок или украшений, но в то же время он легко пропускал сюда солнечный свет, словно оказался сделан из листвы.

Колонны точно ветви с легкими чешуйками коры и лозами контрфорсов, плющом поднимающихся к потолку. Купол как желудь. Ступени – череда каскадных водопадов, стекающих на странный пол, похожий на застывшую воду, отражавший гостей и темнеющий на мгновение, стоило на него поставить ногу.

В центре находился большой каменный ящик. Шерон пошла к нему, ускоряя шаг. Ее встречала каменная девушка, немного наклонившись вперед и положив руку на саркофаг.

Надпись была на старом наречии.

Шерон пробежалась по ней глазами.

Раз.

Другой.

Третий.

Не веря. Не желая верить. Чувствуя, как буквы дрожат у нее перед глазами. Обернулась к Мильвио, требуя объяснений.

– Это правда. Мне жаль.

Тэо увидел, как обострилось ее лицо, и спросил:

– Что здесь написано?

– Все было зря, – почти шепотом произнесла Шерон и прочитала громко, бесцветным голосом: – «Здесь обрел последний покой Тион. Великий волшебник. Друг и учитель. Брат. Да пребудет с тобой благословение звезд, и чтобы ты нашел ее на той стороне».

– Ерунда какая-то! – возмутилась Лавиани. – Это что же? Склеп?! Фламинго, какого шаутта?! Так! Надо открыть крышку!

– Зачем? Он мертв. Не стоит тревожить останки.

– Это великий волшебник, девочка! Плут, лгун и тьма знает кто еще. Такой парень ради обмана легко создаст собственную усыпальницу. Чтобы все считали его мертвым.

– Все и так считают его мертвым, – возразила Шерон. – И, как видно, это правда. Мильвио?

– Он мертв. И уже очень давно, – откликнулся южанин. – Если бы я сказал раньше, вы бы все равно мне не поверили. Вам следовало увидеть его могилу своими глазами.

– Поверить?! – возмутилась Лавиани. – А я вот и не верю!

– Он умер у меня на руках. Я положил его сюда, опустил крышку и создал ее. – Он с грустью указал на статую. – Тион мертв. Клянусь в этом.

– Когда это случилось? – Шерон провела рукой по саркофагу, и ее пальцы коснулись пальцев каменной женщины.

– Давно. Через пару десятилетий после Катаклизма. Мы только вернулись с Рубежа.

Лавиани расхохоталась:

– Мальчик! Ты хочешь убедить меня, что тебе больше тысячи лет и ты знал Тиона?!

– Я не смогу ни в чем убедить сиору, если она этого не хочет.

– Как твое имя? – спросил Тэо.

Южанин усмехнулся и отвесил легкий поклон:

– Я Мильвио. Мильвио де Ровери. И это мое настоящее имя. Я сын обедневшего дворянина с окраины Единого королевства, которую теперь называют Треттини. Моей судьбой была война, потому что я умел и любил сражаться, но так вышло, что один великий волшебник разглядел во мне иной дар. На Талорисе среди молодежи была забава – мы поднимались на террасу Янтарной короны, туда, куда прилетали белые львы, и выпускали в небо бумажных птичек. Моя всегда летела дольше всех. – Сказал он это с извинительной улыбкой, словно ему до сих пор было неловко за такие несерьезные вещи. – Я умел договариваться с ветром. Поэтому Тион дал мне прозвище – Вихрь, оно стало моим вторым именем, по нему меня все и запомнили. На старом наречии это…