Пришедшая мне в голову аналогия с Христом заставила вспомнить, что Второе пришествие всегда в качестве главной своей цели ставило спасение рода человеческого. Значит, второе пришествие антихриста должно ставить перед собой диаметрально противоположную задачу. Потому что воскрешение Койота никак нельзя было приписать силам Добра. Я не успел как следует додумать свою мысль о втором пришествии, поскольку генерал Климов перестал валять дурака и спросил:

— Так ты летишь в Питер? Мы уже ориентировали Беркесова, чтобы он присматривал за этим Лapccoном. Сразу брать его, я думаю, нет необходимости. Может быть, он выведет на какие-нибудь свои связи.

— Спасибо, — поблагодарил я Климова и стал собираться в аэропорт.

Даже зал ожидания для дипломатов в Шереметьево напоминал сайгонский аэропорт в дни нашей эвакуации из Вьетнама. Представить, что вся эта разношерстная и волнующаяся толпа является частью аккредитованного в Москве дипломатического корпуса, было очень трудно. Ко мне подошел хрупкий юноша с застенчивым лицом в очках без оправы и на довольно сносном английском языке сказал:

— Мистер, всего за пять долларов я покажу вам член, который вам никогда, не приходилось видеть.

— Он у тебя с собой или тебе придется съездить за ним в город? — поинтересовался я.

Юноша робко кивнул и сказал:

— Он здесь, со мной.

— Парень, — заявил я ему по-русски, — как-то на Гаити я видел член знаменитого Джумбо Нага. Ровно тринадцать с половиной дюймов. Если ты мне предложишь нечто более монументальное, то я заплачу пятьдесят долларов. Если нет, то деньги с тебя. Договорились?

— Так вы не американец? — с ужасом прошептал юноша и исчез.

Через несколько секунд ко мне подошел милиционер, под сержантскими погонами которого угадывался по меньшей мере капитан КГБ, и вежливо спросил по-русски:

— Могу ли я взглянуть на ваши документы?

— Что-нибудь случилось? — удивился я.

— Как раз для того, чтобы ничего не случилось, — ответствовал он, — зал предназначен для дипломатов, а влезть сюда пытается каждый, кому не лень…

Я подал ему паспорт.

— Джеральд Майкл Макинтайр, — зачем-то вслух прочел сержант, видимо, чтобы продемонстрировать мне свое умение читать по-английски. — Помощник культурного атташе посольства Соединенных Штатов Америки. Все в порядке, — козырнул он, — извините.

Судя по всему, я был первым американцем, которого не заинтересовал уникальный член застенчивого юноши, работавшего, скорее всего, с сержантом на паях.

Прибыв в Питер и поужинав в консульстве в обществе Франка Крампа, я выслушал последние новости. Густав Ларссон, физик из Швеции, приехал в Петербург на симпозиум по сохранению озонного слоя атмосферы, где завтра будет делать доклад. В городе пробудет неделю. У него заказан обратный билет на Стокгольм. Остановился в гостинице "Англетер", где забронировал номер через агентство Аэрофлота в Париже. Люди Беркесова его уже раз десять сфотографировали и обещали вскоре прислать снимки в консульство. Небольшая заминка вышла с отпечатками пальцев, но не позднее завтрашнего дня их тоже возьмут.

— Техника дактилоскопии, — поморщился Крамп, — у них не изменилась со времен Шерлока Холмса.

Мы уже закончили ужин и сидели, потягивая приготовленные Крампом коктейли, когда вошла Крис — жена и главный консультант Крампа по вопросам культуры, в которых сам Крамп, закончивший некогда Вест-Пойнт и попавший в ЦРУ из военной разведки, разбирался, мягко говоря, поверхностно.

Крис принесла большой синий конверт с фотографиями Ларссона, который подчиненные Беркесова передали милиционеру, дежурившему у входа в консульство, а тот — морским пехотинцам охраны, стоявшим в вестибюле. Знаменитый лозунг Рейгана и Горбачева "От конфронтации к сотрудничеству" уже воплощался в жизнь, по крайней мере в работе секретных служб.

Если техника дактилоскопии, по словам Крампа, напоминала времена Шерлока Холмса, то техники фотосъемки, судя по принесенным фотографиям, была и того хуже. Снимки оказались черно-белыми и не очень резкими. Но зато их было около дюжины. Ларссон у турникета таможенного контроля, Ларссон на выходе из Аэропорта, Ларссон у автомобиля, Ларссон в холле гостиницы, Ларссон у входа в свой номер, Ларссон в баре и т. п.

Я выложил на стол фотографии Койота. Действительно, сходство поразительное. Но самое интересное заключалось в том, что на моих фотографиях Койота у того еще не было шрама на лбу от израильской пули, а у Ларссона этот шрам был.

— Знаете, ребята, — неожиданно сказала Крис, — я этого парня где-то видела.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул Фрэнк. — Когда ты заканчивала университет, ты могла видеть его портрет чуть ля не во всех газетах.

— И по телевизору тоже, — добавил я.

— Вовсе нет, — вспыхнула Крис, — я видела его здесь, в Петербурге, причем совсем недавно. Только не могу вспомнить где. И шрам этот…

— Как недавно? Вчера? Позавчера? Неделю назад?

— Нет-нет. Кажется, недели две-три назад. Только вот где? Не помню.