Лена глубоко вздохнула. Спорить с ним бесполезно. Ей надо мыслить логически, чтобы получить согласие Уилла.

– Ты не знаешь Эшелон. Не представляешь, какие там опасности. Ты их не заметишь, потому что сам в такие игры не играешь, они застанут тебя врасплох. – Он открыл рот, но Лена поспешила закончить: – Уилл, там не будет ножей, кулаков и драк в темных переулках, лишь словесные баталии. Ты даже не поймешь, что попал впросак, пока не увязнешь по самую шею. Я тебе нужна. Я знаю этот мир и как играть по его правилам.

– Я не рискну тобой.

– Если ты не справишься, то погибнешь, – прямо ответила она. – И меня будет некому защищать. В особенности по закону.

Уиллу это не понравилось.

– Черт побери, Лена…

– Ты знаешь, что я права.

От напряжения он стиснул зубы и закатил глаза. Затем понурился, и Лена поняла, что добилась своего.

– Ты от меня на шаг не отойдешь, ни на минуту. Если кто-то попытается на тя напасть, я их убью.

– Я тебе верю, – прошептала она. Чувствуя, насколько он расстроился, что придется, вопреки всем своим инстинктам, позволить ей в этом участвовать, она погладила его руку. – Спасибо.

– Не думал дожить до энтого, – рассмеялся Блейд и хлопнул Уилл по спине. – Дружище, ежель девчонка обводит тя вокруг пальца, ты попал.

– Не смейся, – предупредила Онория. – Пора стряхнуть пыль с твоей парадной одежды и заявиться туда. Мы поможем защитить Лену.

Блейд поморщился:

– Ага. Эшелон прям обрадуется.

***

Лена выскребла остатки супа из миски и печально посмотрела на дно. Она уже съела половину пирога с почками, тарелку рагу, два куска хлеба, а теперь суп. И все еще не насытилась.

Остальные спорили в гостиной Блейда о том, как завтра убедить скандинавов подписать мирный договор. Уилл хмуро посмотрел на нее, а потом на миску.

– Еще?

Лена покачала головой:

– Не стоит.

Не обращая внимания, он забрал миску и подошел к супнице.

– Ты должна поддерживать силы.

– Я потолстею.

Уилл пожал плечами и наполнил миску.

– Вряд ли, но для меня эт неважно.

Миска грела ее руки почти так же, как его слова – душу. Лена посмотрела на бульон. Всю свою жизнь для большинства мужчин она была всего лишь хорошеньким личиком. Папочкиной принцессой. В Эшелоне – нарядной куклой.

Только Уилл видел в ней нечто другое, нечто большее.

В дверь постучали, и вошла Эсме. Блейд развернулся.

– Прости, – пробормотала она с веселой улыбкой. – У меня письмо для Лены.

– Лены? – Уилл выпрямился.

Лена хмуро взяла письмо. Кто обратился бы к ней здесь? Единственный, кто знал о ее регулярных визитах, – Лео.

Подцепив ногтем краешек, она вскрыла конверт. В нем находилась лишь прядь, аккуратно перевязанная ленточкой.

Светлая шелковистая прядь.

И пахнет как Чарли.

Лена застыла и хрипло выдавила:

– Кто его передал?

Все в комнате застыли, чувствуя ее страх. Эсме облизнула губы:

– Всего пару минут назад приходил мужчина и сказал, что у него письмо для тебя.

Блейд подошел к окнам и отодвинул штору:

– Как он выглядел?

Эсме, запинаясь, ответила что-то невнятное. Уилл забрал у нее прядь и понюхал. Затем посмотрел на Чарли и вскинул бровь.

Лена отставила миску. Аппетит пропал. Она точно знала, что это значит. Мол, ты не сделала то, чего от тебя ожидали. Кто-то хотел не допустить подписания договора, а Лена никак не продвинулась в эту сторону.

– Что такое? – спросил Уилл.

Она покачала головой и встала. Горло перехватило. Должно быть, тот, что напал на нее в Вороновой башне. Если он мог достать Чарли тут, подойти настолько близко, чтобы отрезать прядь…

Лена застыла, сжимая юбки. Что делать? Если сорвать договор, она рискует жизнью Уилла. Но если она этого не сделает…

– Лена? – Уилл погладил ее по спине.

Все на нее уставились.

– Я… я…

Уилл ее возненавидит. Она вспомнила его недавнюю улыбку.

– Это ведь волосы Чарли? – прошептала Онория, глядя на прядь. – Лена, что происходит?

Рассказать им и рискнуть потерять любимого… Нет, это эгоистичная мысль. Желудок сжался. На кону жизни Чарли и Уилла. Ей не под силу со всем разобраться.

Лена понурилась.

– Прядь Чарли. Это… Я не могла вам рассказать: мне угрожают. Из комнаты брата украли заводного солдатика. Утверждали, что если я не помешаю заключению договора, они причинят ему боль. – Теперь слова лились потоком. – Я думала, если сделаю то, что приказано, все будет в порядке. Но не смогла. Ведь тогда бы лишила тебя свободы…