Взгляд Уилл стал острым. Жарким. Голодным. Лену охватил жар. Она оказалась права. Будь Уиллу все равно, он бы так не напрягся.

Мысль сводила с ума. Лена едва дышала, когда вервульфен обхватил рукой ее подбородок.

«Да, о боже, да».

Затем вдруг осмотрел шею с обеих сторон. Лена нахмурилась, сжав его запястье. Что он делает?

Не обращая внимания на изящный зазубренный вырез сорочки, Уилл поймал запястье Лены и перевернул.

«Нет».

Она затаила дыхание и потрясенно прижала ладонь к груди, осознав, что же Уилл ищет.

– Лена. – Он стиснул в кулаке подол ее сорочки.

Взгляд вервульфена пугал. Там не было ни сознания, ни самого Уилла. Лишь разозленный хищник. Сжав его руку, Лена перевела ее выше по внутренней стороне бедра и положила на кривой шрам.

Безобразное напоминание о том, что Колчестер забрал у нее в тот день в переулке.

– Это ищешь? – Лена оттолкнула Уилл и отползла.

Острая боль пронзила грудь.

«А я-то думала, он снова собирается меня поцеловать».

Накинув халат на плечи, Лена туго подпоясалась.

– Откуда ты узнал?

Молчание.

Она повернулась и увидела, что Уилл сидит на постели, опустив голову и сжав простыни. Плечи его задрожали, рука дернулась. Он медленно поднял голову, и когда их взгляды встретились, по спине Лены пробежал холодок.

– Колчестер рассказал, – хрипло выдавил Уилл. – Мол, поимел тя.

Лена покраснела.

Черт побери, только не сейчас!

Чуть склонив голову на бок, она утерла глаза рукавом.

– Ты видел его? Где? Я же просила не делать глупостей.

– Я был у ювелира. Вошел он.

Зашуршали простыни. Уилл встал перед Леной на колени. Вблизи она заметила разбитую губу и намечающийся синяк на скуле. Кто-то его ударил. Без сомнения, Колчестер.

– Лена? – Уилл погладил костяшками пальцев ее мокрую щеку. – Чо случилось?

От его нежности Лена чуть не расклеилась и поспешно отскочила. Паника мешала дышать.

– Не хочу об этом говорить.

Удалось сделать всего три шага, прежде чем Уилл ее поймал. Она развернулась, чтобы оттолкнуть, но оказалась в кольце сильных рук и прижалась щекой к его груди. Его жар обволакивал. Боже помоги, но Лена не удержалась и стиснула пальцами его рубашку. В объятиях Уилла было так спокойно. Сопротивление ее вымотало. Вот бы остаться так навсегда.

Если бы только Уилл захотел.

– Черт побери, чо он с тобой сделал? Он тя… изнасиловал?

– Нет, хотя и пытался.

Воспоминание пачкало душу. Колчестер, красивый молодой денди, очаровательно ей улыбнулся на улице. Тогда это не показалось Лене странным, она ведь привыкла к флирту. И даже узнала в красавце наследника герцога Ланнистера, хотя глупо было вообразить, будто он увидел в ней нечто большее, чем просто девушку с углем. Легкую добычу.

– Он взял мою кровь. – Затащил в переулок, прижал к твердой стене. Содержимое ведер рассыпалось, уголь упал на грязные булыжники. Лена попыталась отказаться, не в силах понять, что происходит. – Я того не желала. Не хотела. Но он все повторял, что я обманываю, что мне понравится.

Щеки пылали. Осознав, что плачет, она уже не смогла сдержать рыданий. Колчестер был прав. Под конец Лене понравилось. Химические вещества в его слюне вызвали какую-то реакцию в ее теле.

Уилл нежно прижал ее к себе и успокаивающе погладил по спине:

– Успокойся, mo chridhe. Щас ты в безопасности, я рядом.

«Нет, не в безопасности». Слезы полились сильнее. Безопасность – это мир без Эшелона и алчных кровососов. Без гуманистов, угрожающих ее семье, без преследования Колчестера. Мир, где ее любят, и она счастлива. Безопасно лишь здесь, в объятиях Уилла.

– А гуманисты?

– Я н-не с-собиралась в это влезать. – Неправда. Лене хотелось что-то обрести, что угодно, найти смысл жизни.

– Во что? Лена? – шепотом позвал Уилл, убирая волосы с ее заплаканного лица. – Выкладывай.

Она вырвалась и отвернулась, вытирая лицо о плечо сорочки. Надо сначала ему объяснить, показать, что это не просто легкомысленный каприз. Может, Уилл ее не слишком сильно возненавидит, когда узнает о миссии.

– В Уайтчепеле для меня ничего не осталось. У Онории появился Блейд. Чарли привык к новому месту. Мы всегда были так близки, но он не хотел, чтобы я к нему приближалась, когда стал голубокровным. А потом… – Голос слегка сорвался, и Лена поспешно выпалила: – Ты ушел, а там я никому не нужна. Я считала, что все изменится, стоит только вернуться в общество. Для этого меня и растили. У Онории всегда был отец и работа, а у меня – только уроки этикета и все то, что следует знать юной леди. Когда отец умер, я вот-вот должна была выйти в свет. Самое счастливое время в моей жизни. – Она понизила голос. – Я просто хотела туда вернуться.