Шрифт:
Но сперва надо отсюда выбраться. Лена подняла голову и увидела перед собой блестящие сапоги и ряды металлических роботов.
– Нет, я не буду этим заниматься.
– Не на такой ответ я надеялась, – тихо произнесла Розалинда и передернула затвор пистолета. – Какое разочарование. Давай, поднимайся. Больше ты мне не нужна.
Глава 20
– Я никому не скажу. – На Лену уставилось дуло пистолета. Модель, разработанная ее собственным отцом. Какая ирония. – Больше не желаю иметь с этим ничего общего. Единственное, чего я хочу, – оказаться дома и забыть обо всем, как о страшном сне.
Розалинда присела на корточки, пристроив пистолет на колене.
– Неужели ты еще не поняла? Это не игра, мисс Тодд. Тебе слишком многое известно.
– Клянусь, я ни слова никому...
– К несчастью, не уверена, что могу тебе доверять.
Лену окатило волной горечи.
– Вы и не собирались отпускать меня живой, верно? Да вы хуже всех голубокровных вместе взятых, хуже Эшелона. Используете людей, затем выбрасываете, словно мусор, когда они больше не удовлетворяют ваших потребностей на пути к цели.
Взгляд Розалинды вдруг стал отсутствующим. Веки опустились, ресницы затрепетали, коснувшись бледных щек.
– Удивительно, что ты все еще столь наивна. – Горькая усмешка. – Я такая, какой меня сделали. Оружие. Ястреб-охотник, наконец спущенный с цепи своим хозяином. Нет места для пощады, потому что я не жду ее.
Она снова подняла пистолет.
– Подождите! – отчаянно вскрикнула Лена. – Пожалуйста. Пожалуйста, не делайте этого. Я потеряла сегодня все, все, что имело значение. Больше у меня ничего не осталось.
Слезы застилали глаза, заставив исчезнуть из поля зрения даже пистолет. Лена крепко зажмурилась, затаив дыхание в ожидании выстрела, в ожидании боли.
Тишина.
Лена заставила себя открыть глаза. Слезы дорожками катились по щекам. Розалинда с отвращением зарычала и подняла ствол на потолок.
– Похоже, какие-то остатки милосердия во мне все же неискоренимы. Уверена, я пожалею об этом.
Лена судорожно выдохнула. Сердце в груди стучало, как сумасшедшее.
– Обещаю, вы не пожалеете.
Розалинда рывком вздернула ее на ноги:
– Пойдем. Я снова завяжу тебе глаза, и Джек или Ингрид доведут тебя до борделя.
– Только не Ингрид. – Лене почему-то казалось, что, прознай Ингрид об этой минутной снисходительности, она быстро и тихо исправит ситуацию.
Губы Розалинды сжались в тонкую линию.
– Ты не в том положении, чтобы ставить условия. Пойдем...
Вдали послышался крик.
Они замерли.
– Молись, чтобы это были не твои друзья. – Глаза Розалинды сузились. Всучив Лене фонарь, она грубо толкнула ее вперед через дверь. Дуло пистолета уперлось в спину. – Или наша сделка отменяется.
Из туннеля донесся лязг металла и полный дикой ярости рев.
«Не может быть...» Сердце Лены забилось сильнее, дыхание перехватило. Хотелось побежать навстречу этому реву, но что-то удерживало. Скрытая перчаткой ладонь Розалинды на ее руке.
Розалинда прижала Лену к стене и осторожно заглянула за угол. Затем, очевидно не заметив ничего подозрительного, потянула за собой.
– Кажется, что-то не так в комнате охраны.
Лена не позволяла себе даже надеяться. «Он не мог пережить то падение, верно?»
Послышался новый рев, а следом за ним треск, слово кто-то разбил об стену стул.
– Уйди с дороги! – приказал женский голос. – Дай мне разобраться с этим.
– Ингрид, – прошипела Розалинда сквозь зубы и побежала. Лене хотелось того же самого.
Где-то впереди внезапно распахнулась дверь, и оттуда вылетел мужчина, заскользив по гладкому полу туннеля. Волосы незнакомца были испачканы кровью, и он силился перевернуться, чтобы встать. Присев рядом и взяв его за подбородок, Розалинда тихо выругалась, осматривая повреждения.
В комнате царил хаос: мелкие щепки от стула валялись вокруг как спички, и чья-то неподвижная нога в ботинке виднелась из-под завала.
В центре, тяжело дыша, стоял Уилл. Руки сжаты в кулаки, плечи трясутся от с трудом сдерживаемой ярости. Мокрая рубашка перепачкана в крови, а волосы безвольно свисают слипшимися прядями.
Лена, резко остановившись, с шумом втянула воздух.
– Уилл, – позвала слабым шепотом.
Сердце разрывалось на части.
Споткнувшись, она ухватилась за стену. «Живой!» До сих пор не верилось. Вот только красное пятно на его боку... «Живой и раненый».