Шрифт:
чужое стадо.
Не только у павианов, а, по-видимому, у всех животных
территории делятся на небольшие участки, где их
владельцы занимаются разными своими делами: в одном месте
спят, в другом чистятся, пьют, едят, в третьем — у них нора
или другое убежище (и часто не одно). Не где попало
отмечают и границы. А у многих есть даже и «уборные»: либо
одна, либо множество, но все в определенных местах, как у
бегемотов.
Все эти квартиры или, вернее, санузлы, туалеты,
столовые, спальни, детские и прочие части квартир связывают
хорошо вытоптанные дорожки, тропки или менее заметные
переходы, но маршрут их, как правило, постоянен. Они
петляют во всех направлениях по собственной территории, но
у границ чужой обычно обрываются.
Как же не путают, где своя, а где чужая? Ведь никаких
указателей на деревьях не развешено...
Впрочем, не совсем так. Печатными словами нигде не
сказано, в чьи владения вы вступаете. Но пограничные
столбы у территорий есть. «Материал», из которого они
изготовлены, разный. Он часто вокальный: ведь птицы поют не для
того, чтобы услаждать слух влюбленных, хотя, возможно,
им это и приятно. А главным образом для того, чтобы
все соседи знали, где владения певца. Здесь действует
неписаное правило: «Где слышен мой голос, там и моя
территория!»
Впрочем, многое зависит тут от площади, пригодной для
устройства гнезд. Если она мала, а птиц много, то их
самцы, потеснив друг друга, часто поют не только слыша, но
и видя один другого. Но тогда и территории у них меньше
предусмотренных природой.
Орангутанги и обезьяны ревуны, эволюционируя,
обзавелись даже мощными «динамиками», которые усиливают их
крик во сто крат. У орангутангов — это надувные, как меха
у волынки, мешки на горле, а у ревунов — особые
резонаторы в голосовых связках. Свой район оглашает ревом и олень,
и бык, и лев — это тоже оповещение претендентам.
«Пограничные столбы» другого сорта животные
изготавливают из своих запахов. Я уже немного говорил об этом,
когда рассказывал, как самцы и самки находят друг друга.
Всевозможные пахучие железы, которыми щедро наделены
многие звери, служат им не только эту службу. Они и
пригласительные письма для дам, и объявления на границах
владений о том, что место здесь занято.
Территория, говорит 3. Веселовский, «буквально
надушена специфическим запахом животного», которое на ней
живет (у куниц, хорей и лис он такой сильный, что даже
человек его чувствует). И запахи постоянно подновляются.
Обычно, проснувшись, умывшись и позавтракав, владельцы
тотчас идут дозором по своим владениям и всюду, где надо,
ставят пометки.
Собаки, лисы и волки, которые, как известно,
объявляют о своем присутствии, поднимая задние
лапы на заборы, столбы, деревья и кусты, экономят
буквально каждую каплю мочи, чтобы хватило ее на все
«пограничные столбы».
Обезьяны ног не поднимают, а берут мочу на
ладонь и размазывают по веткам. «Я держал в клетке,—
рассказывает 3. Веселовский,— индомалайскую
после каждой чистки
клетки лишь удваивала свои
усилия в употреблении
упомянутой жидкости».
Медведь тоже,
извалявшись в своей моче, трется
потом о деревья.
Зубры тоже, ободрав ро-
гами кору, валяются в сво-
ей моче и трутся потом о дерево.
И барсук трется о кусты,
и гиена, и соболь, и куница, и многие другие звери. А наш
старый знакомый, скунс, прогуливаясь по своим владениям,
время от времени прыскает на траву боевой жидкостью.
Бывают, так сказать, и визуальные, то есть зримые,
заявки на владения. Те же медведи, не довольствуясь запахом,
обдирают кору на стволах, которые после этого своей