Как только дверь приоткрылась, стук множества ложек о металлические тарелки на мгновение прекратился, а потом продолжился, как ни в чем не бывало. На свое место я прошла сопровождаемая насмешливыми, сочувствующими и злорадными взглядами. Лишь Билли тревожно смотрел на меня. Аккуратно сев на свое место, не поднимая глаз, я принялась за завтрак.

Овсянка - мерзкая, склизкая масса, еще в прошлой жизни внушала мне отвращение. Приютская овсянка была на воде, несоленая, с комками и абсолютно омерзительной на вкус - не понимаю, как я это ела раньше. Кое-как запихнув в себя несколько ложек, я ограничилась хлебом и кружкой кипятка. Костлявая девочка лет восьми, сидевшая напротив меня, Сьюзи кажется, неприятно ухмыльнувшись, с фальшивым участием спросила:

– Что, Джейни, тошнит от страха, есть не можешь?
– протянула она. Сидевшая рядом симпатичная девчушка тихо захихикала, разом теряя свою симпатичность.

– Заткнись, Сьюзи, - на автомате ответила я. Мне, жившей в приюте с младенчества, не привыкать, - ты, наверное, лучше меня разбираешься, опыт есть.

Лицо Сьюзи перекосилось от злости. Тихо прошипев что-то неразборчивое, она кинула полный ненависти взгляд на меня. Кажется, после завтрака меня ждут разборки.

Как только, мы вымыли и отнесли каждый свою посуду на кухню, в столовой установилась тишина. Затылком чувствуя десятки, направленных на меня глаз, деревянными ногами прошагала до конца столовой. Мисс Грей ждала меня аккуратно держа в руках розгу. Почти каждое утро заканчивалось именно так, наказанием очередного провинившегося.

– Мисс Тернер, вытяните руки вперед, вы понимаете за что получаете наказание?
– официальным тоном спросила меня она.

– За то, что нарушила запрет и полезла на крышу. Я поступила глупо и опрометчиво, рискуя своей жизнью. Простите, мисс Грей, - вытянув дрожащие руки, тихо пролепетала я.

Брови заведующей удивленно приподнялись, но она лишь сухо кивнула:

– Рада, что вы это понимаете.

Тонкая хлесткая розга поднималась и опускалась десять раз, оставляя на моих ладошках красные, быстро распухающие следы...

Глава 4

Руки нестерпимо жгло, боль пульсировала в ладонях, расходясь от них волной по всему телу. От нестерпимой боли на глаза наворачивались слезы, вздрагивая от каждого движения, я аккуратно поднималась по лестнице. Мимо меня пробегали ребята: кто безразлично проходил дальше, кто останавливался, чтобы позлорадствовать, показывая на меня пальцем товарищам, кто одаривал меня сочувствующим взглядом, а некоторые начинали меня громко жалеть - последние бесили меня особенно, ненавижу, когда меня жалеют, особенно так громко и ужасно фальшиво. Лишь один мальчишка пробегая мимо, ободряюще сжал мой локоть и тихо шепнул:

– Засунь руки в воду - помогает.

– Спасибо, - тихо сказала я.

Дети часто бывают жестоки - это я знала, как преподаватель с десятилетним стажем, но часто встречаются и такие экземпляры. Надо его запомнить - преподавательская привычка запоминать детей с большим потенциалом, хех. Кажется, это Крис, тот самый мальчишка, что сбежал в прошлом году, он через месяц вернулся обратно. Трепку получил знатную, ребята над ним долгое время издевались. Но он просто не обращал внимание на насмешки, и даже, как я слышала, начал хорошо учиться.

На втором этаже было только две двери и длинный коридор. По правую сторону находилась дверь, ведущая в общую спальню для мальчиков, по левую - дверь, ведущая в спальню девочек. Аккуратно приоткрыв дверь локтем, я вошла в огромную комнату. Она была просторной, светлой и была заставлена кроватями в два ряда, по ряду возле стен, посередине стоял длинный стол с двумя десятками табуреток, мы на нем делали домашнее задание или рисовали. У изголовья каждой из кроватей, стояли низенькие шкафчики, закрывающиеся на ключ. Моя кровать была четырнадцатой по счету, и вот уже год принадлежала лично мне. До этого я делила её с Кэтти, к счастью после пяти лет девочкам разрешалось иметь личную кровать, ну и слава богу, у Кэт были невероятно вонючие ноги.

Сегодня суббота - старшие девочки могли не идти в школу, поэтому почти все были здесь. Окна были широко распахнуты, в помещении было много света, девочки читали книжки, рисовали, вышивали, сидели группками и рассказывали сплетни, хихикали над чем-то, в общем, идиллия. Я тихо прошмыгнула на свое место и разлеглась на кровати в позе морской звезды, стараясь не потревожить руки. Мне надо было все хорошенько обдумать.

Что же, в одном я убедилась точно: я не сумасшедшая, доказательство - мои руки - уже лучше. Я умерла и переродилась - еще лучше. У меня остались знания и опыт прежней жизни - великолепно. Это были плюсы. Теперь минусы: я переродилась в двадцатом веке, скоро начнется Вторая Мировая война, мне пять лет, и я живу в приюте. Вывод: мне придется очень и очень постараться, чтобы найти свое место под солнцем.

Над моей кроватью нависла тень, я приоткрыла один глаз и с раздражением поняла, что в ближайшее время отдохнуть и привести мысли в порядок мне не удастся. Над моей кроватью стояла Сьюзи с двумя подружками и очень недобро улыбалась.

– Ну как ты, милая, как твои руки, не болят?
– пропела она, садясь на кровать и беря мою руку в свою.

Меня прошила резкая боль, в глазах потемнело, и я тихо вскрикнула.

– Шла бы ты отсюда, - процедила я, стараясь не заорать от дикой боли. Попыталась выдернуть руку, но мерзавка держала крепко. Тоскливо подумала о том, что у меня в приюте нет подруги.