– Мам! – крикнула я на нее.

Обернувшись, она свирепо выпалила:

– Заткнись, Мэгги!

Неожиданный всплеск папиной ярости в ответ на ее крик стал последней каплей: мое сознание как закоротило, и я упала. Я знала, что Калеб меня поймает, и он поймал. Я с облегчением освободилась от чужих сознаний и мыслей, злых и жадных до моего внимания. В ту секунду я не хотела ничего, кроме покоя.

Я была у себя в комнате. Узнала ее по привычному запаху. Калеб принес меня сюда после того, как я не справилась со своими чувствами. Я вздохнула. Даже после всего, что мы пережили, я иногда ощущала себя такой беспомощной…

Я почувствовала прикосновение его губ к моему лбу. Открыв глаза, я поймала его взгляд.

– Прости, – буркнула я.

– Все хорошо, – уверил он меня. Лампа у моей кровати была единственным источником света. – Что-что, а заткнуть их у тебя все-таки получилось.

Я услышала, как их мысли доносятся снизу.

– Они еще здесь?

Калеб кивнул:

– Ага. Уходить никто не хочет.

Я шумно выдохнула. Разбираться с ними было неохота. Со всеми. Сегодня же канун моей свадьбы! Я недовольно надула губы. Калеб усмехнулся:

– Какая же ты милашка.

А потом он вдруг глянул на меня виновато и принялся теребить карман моих джинсов и водить пальцем по шву. И проговорил:

– Прости, пожалуйста. Не нужно было подначивать Чеда. Я все испортил.

– Ничего ты не испортил. Я все понимаю.

– Ты можешь сама о себе позаботиться. – Калеб вспомнил, как смело я предстала перед Советом в Лондоне. – Ты не хочешь, чтобы я барабанил себя по груди и кричал, что ты моя, хотя у меня так руки и чешутся… Не хочешь, чтобы я сражался в твоих собственных битвах.

– Ты черты не переступал. Можешь меня защищать – это нормально. Да и Чед действовал тебе на нервы.

– Детка…

– Я не считаю, что, защищая меня, ты пытаешься меня ограничивать. Я знаю – это все из-за любви.

Он приоткрыл рот и удивленно покачал головой.

– Я думал, ты будешь злиться за то, что я наговорил Чеду.

– Нет, я рада, что ты это сказал. Он даже не пытался меня понять.

Я чуть приподнялась на локтях. Голова немного побаливала, и Калеб снова прижался к моему лбу губами, прогоняя боль. Потом я села и облизнула губы.

– Я хотела, чтобы наш последний день был счастливым и умиротворенным, а не суматошным и эмоциональным.

– Знаю, – вздохнул Калеб. – И мне жаль, но все они, там, внизу… может, они плохо это показывают, но они тебя любят. Возможно, как-то по-своему и эгоистично, но любят.

– Чего они там ждут? – спросила я.

– Когда ты проснешься. Хотят перед уходом убедиться, что с тобой все хорошо. Джиму пришлось оттаскивать Чеда насильно, чтобы он за нами не увязался. – Калеб засмеялся.

– Он просто не понимает, – вздохнула я. – Он никогда не признает, что ты не насильно меня увел.

– Знаю, – прошептал Калеб, касаясь моей кожи. Потом наклонился и поцеловал меня в щеку. – Прости.

– Не твоя вина, что Чед ведет себя как козлодой.

Он просиял:

– Козлодой?

– Ага. – Я провела большим пальцем по щетине Калеба и заметила, как он напряжен. И дело было не только в моем самочувствии. – Что такое?

– Ничего, – ответил он слишком быстро и снова принялся считать в уме. – Давай поскорее с ними разберемся и свалим отсюда.

Он сменил тему, но противиться я не стала.

– С удовольствием.

Пока мы шли по коридору, Калеб попросил меня написать сообщение Бишу и спросить, может ли он за нами заехать. Я так и сделала. Биш тут же ответил, и Калеб попросил передать ему, чтобы он не брал с собой Джен. Я непонимающе на него взглянула, но просьбу все равно передала. Следующий ответ пришел не так скоро: «Ладно. Скоро буду». Я почти слышала, как Биш это произносит.

Держа телефон в руке, я решила сразу же написать Бекки: должна же она хоть раз мне ответить, так?

«Где ты? Волнуюсь. Можешь не говорить где, просто скажи, что все ок».

Я запихнула телефон обратно в карман и, когда мы вышли из коридора, сразу же о нем, телефоне, позабыла.

А вот и они: сидят в ряд, точно утки, в гостиной. Моя мать хмурится, словно все ее обижают; мой бывший парень свирепо глядит на руку Калеба, которую я держу в своей, словно в жизни не видел ничего ужаснее; моя новая мачеха не знает, куда деть глаза от неловкости; мой отец и… еще один отец.

Я с усилием моргнула и оперлась на Калеба, прежде чем нашла в себе силы взглянуть на них.