этого в восторге.

Он медленно нагнулся и спустя секунду, он успокоился, я слышала как его дыхание старо

ровным и глубоким.

Я никогда не видела Джекса в ярости. Его темперамент походил на молнии во время грозу. В

такие моменты его глаза была наполнены злобой и всем окружающим было понятно, что он не в

настроении. После одной такой вспышки, ярость Джекса становилось скрытой, его действия

становились точными и просчитанными. Мне всегда было интересно, он хоть когда-нибудь спит, или

он постоянно бодрствует, продумывая каждый свой шаг, каждый разговор.

Но что могла лишить его этого контроля? Что доводило его до состояние, в каком он был

сейчас?

И почему я жаждала видеть его темперамент в действии?

Наверно дело в его отце. Именно это довело до такого состояния. Я действовала на него точно

также. Я облизнула губы и заговорила – Ляг.

Он убрал руки и посмотрел на меня гневными глазами.

На пару секунд эти лазурные омуты пригвоздили меня к месту, и я увидела, как его

карамельная шея напряглась, на челюсти заиграли желваки, и его темные брови сошлись вместе.

Когда-нибудь, сказала я сама себе. Когда-нибудь мы сможем смотреть друг на друга, не

испытывая ненависти. Надо повзрослеть и вести себя прилично. Хотя сейчас он смотрел на меня, как

на ребенка, которого надо поругать.

– Ляг – я повторила довольно спокойным голосом – Я найду перекись, обработаю раны и

перевяжу.

Я поймала на себе его подозрительный взгляд, но не стала обращать внимание, а прошла мимо

него в кабинет.

Но тут я почувствовала его руку на моем предплечье, я остановилась и посмотрела на него.

Его лицо было подобием маски, нельзя было прочитать его эмоции. Я провела взглядом капельку

воды, стекающую с его лба прямо по щеке, и клянусь напряжение в воздухе только усилилось. Я

облизала губы.

Он сглотнул, я видела, как дернулся его кадык и он заговорил – Я сам справлюсь – его голос

был похож на хрип.

Я подняла бровь, глаза смотрела на его пальцы, сжимавшие мою руку – А я и не говорила, что

ты не можешь – ответила я, убрав его руку.

Развернувшись, я начала искать по ящикам перекись водорода, марлю, лейкопластырь и

бинты, стараясь не прикасаться к нему каждый раз когда он шевелился. Я услышала его шаги, и как

под его весом скрипнула кушетка.

Я закусила губу, когда нашла перекись и нервничая старалась ее открыть. Слава богу бутылка

была пластиковой, но я все же умудрилась пролить немного.

Мы с Джексом были одни. И каждый раз это плохо заканчивалось. Каждый раз.

Он был полуголый и лежал на кушетке. В школе было почти темно, из людей никого, черт,

мне пришлось сделать несколько успокаивающих вдохов, прежде чем я набралась храбрости и

подошла к кушетке.

Джекс больше не лежал.

Я смотрела на него, он сидел полулежа на кушетке, и только тогда я услышала, что то упало

на пол, мои руки отказывались меня слушаться. Собравшись силами, я моргнула и стала раскладывать

необходимые вещи на кушетку.

Он упирался ногами в пол, в то время когда его верхняя часть тела была на кушетке. Крайне

необычная поза. Может ему было больно лежать?

Нет, он перенес вес на локти, он собирался наблюдать за моими движениями, он этого мои

руки затряслись еще больше.

Я вздохнула и открыла упаковку с бинтами – Ляг на спину – пробубнила я, чувствуя на себе

его взгляд.

– Нет.

Что?

Я посмотрела на него и замерла. Джекс смотрела прямо на меня, не моргая. Его взгляд

прошелся по моей тонкой блузке, поднялся на лицо, и я видела как он усмехнулся. Вот оно. Джекс

Трент был настоящим дьяволом.

Я мотнула головой – Я пытаюсь быть любезной, тебе тоже стоит попробовать.

– Любезной? – засмеялся он – Мне не нужна твоя любезность.

Я стиснула зубы. Да в чем его проблема?

Подняв с пола бутылку с перекисью, я открутила крышку, и вылила жидкость ему на

живот.

Он зашипел и потрогал пальцем рану. – Какого черта ты делаешь?