Патрикеевна затявкала, Зайка Усатый разбежался

и прыгнул так высоко, что перескочил через

холм, но потом опять вернулся.

Тут из чащи леса приковылял сам Михайло

Потапыч:

— Что за шум, что за гвалт, — заревел он.

4м- Почему вы меня разбудили посреди ночи, почему

нарушили мой зимний сон? Кто из вас затеял ссору?

Звери молчали, опустив головы.

Как раз в это время прибежал из деревни

Страхилчо. Он никогда не видел лесных зверей

и бесстрашно приблизился к ним.

— Из-за чего вы ругаетесь? — пролаял он.

— Из-за рукавички! — ответила Лиса

Патрикеевна. — Мы нашли рукавичку и не можем

её поделить.

Хитрый Страхилчо покосился одним глазом

на Тошкину рукавичку, узнал её и сказал:

— Это дело простое: стройтесь в ряд мордами

к тому холмику. Как только я крикну: „гав",

вы все бегите наверх. Кто раньше доберётся

до верха, тому и рукавичку носить.

Звери построились: первый — Михайло Потапыч,

рядом с ним — Серый волк, потом Лиса Патри-

кеевна, Зайка Усатый и белка Пушистый хвост.

— Гав! — тявкнул Страхилчо, и они бросились

бежать к вершине холма.

А Страхилчо схватил Тошкину рукавичку

— только его и видели. Убежал в деревню.

Утром, когда Тошка вышел из дома с украшен-

ной кизиловой веточкой в руке, которой дети

поздравляют с Новым годом, из собачьей конуры

выскочил Страхилчо. Он нёс в зубах поте-

рянную рукавичку.

— Эй, где ты её нашёл? — радостно закричал

Тошка. Он схватил рукавичку и в награду дал

собаке кусок новогоднего пирога.

Един Пелин

Старая мельница

Сто пятьдесят лет неутомимо трудилась

водяная мельница, что притаилась в зелёном

ущелье чуть повыше села на быстрой горной речке.

За эти годы мельница совсем состарилась.

— Поработаю ещё малость, — говорила она

воде, что крутила её колесо. — Сила у меня

ещё есть.

Но вышло так, что старый мельник умер

и не нашлось ему замены. Опустела водяная

мельница, заглох шум её колес.

Старый мельник при жизни частенько приводил

на мельницу маленького внука Иванчо. Мельница

слышала не раз, как старик говорил мальчику:

— Эту мельницу, Иванчо, я оставлю тебе.

Береги её, она тебя не даст в обиду.

Но после смерти старика Иванчо ни разу

не наведался на мельницу. Она всё ждала его,

но он не шёл. Мельница потеряла надежду, заросла

бурьяном. Крыша её прохудилась. Старая дорога,

что вела к ней, заглохла. По ней больше

не ступала человеческая нога. Одни только

I совы по ночам кричали на обвалившейся крыше,

да под ступенями свил себе гнездо огромный уж.

— Ну что, — сказала как-то мельнице речка.

— Где твой Иванчо? Ты уже никуда не

годишься, а я полна сил и хочу работать.

Силы мои уходят напрасно.

Мельница с горя только потрескивала.

В дождь ей делалось невыносимо тоскливо, и она

плакала, роняя крупные слёзы.

В один погожий весенний день поблизости

раздались человеческие шаги, до мельницы

долетели человеческие голоса.

— Наверно, Иванчо идёт! — обрадовалась она.

По заросшей кустарником дороге шли трое

мужчин. Впереди шёл юноша.

— Похож на Иванчо, — подумала мельница.

— Смотри, как он вырос, а я думала, что он всё

ещё мальчик! Дай бог, чтобы он меня починил.

Так хочется поработать!

Мельница не ошиблась. Юноша, который шёл

впереди, был Иванчо. Трое мужчин и Иванчо

остановились перед мельницей. Он сказал:

— Вот здесь. Песенка этой мельницы уже

спета. На её месте мы построим прекрасную

гидростанцию.

Услышав его слова, речка зашумела громче

и сказала мельнице:

— Послушай, старуха, кажется, я скоро начну

работать. Я буду крутить турбину, электрическую