— Грамотная! Видимо, на нарах университеты проходила! — И оставил ее в покое.

Приехала милиция, и, несмотря на возмущение Оксаны, ей защелкнули на руках наручники. Удостоверение помощника адвоката она с собой не взяла и не хотела говорить, кто она такая, в присутствии охранников. Ее посадили в милицейский «уазик» попугаечного цвета.

«От тюрьмы и сумы не зарекайся», — вспомнила Оксана народную мудрость. Еще недавно она работала помощником судьи, чуть не перешла в областную прокуратуру, а теперь смотрела на мир через зарешеченное окошко в дверце автомобиля. Ее привезли в райотдел милиции, освободили от наручников, обыскали, забрав все, в том числе и мобилку, и затолкали в «обезьянник», хотя она просила дать ей возможность сделать один звонок. Оксана просидела на жесткой лавке два часа, прежде чем ее отвели к следователю.

— Рассказывай, чем и кого шантажировала. — Худощавый, коротко остриженный мужчина устало зевнул и, выпучив глаза, затряс головой, видимо, борясь со сном.

— Сомневаюсь, что у вас имеется заявление по поводу так называемого шантажа. Я — помощник адвоката и выполняла задание, но ничего у меня не вышло.

— Ого, здорово! — Объяснение нарушительницы явно развлекло его.

Оксана с полчаса ему доказывала, что так оно и есть, и просила дать ей возможность позвонить. Следователь в конце концов согласился. Это подтвердило догадку Оксаны — Олимпия заявления о шантаже не писала.

Услышав в трубке голос адвоката, Оксана не сдержалась и жалобно попросила:

— Павел Андреевич, выручайте меня!

— Ты где?

— В «обезьяннике». Точнее, в райотделе, у следователя.

— Дай ему трубку!

Оксане пришлось еще целых полтора часа просидеть на стуле в коридоре райотдела, пока за ней не приехал адвокат. Когда они сели в машину, Оксана виноватым тоном сказала:

— Простите меня, Павел Андреевич, я не ожидала, что она такая стерва. Недаром ее Багирой прозвали.

— Хорошо, проехали. У меня есть две новости: одна хорошая, другая плохая. С какой начать?

— С хорошей, плохую лучше отложить на потом.

— Погодин опознал на одной из фотографий Драгомысловского. Естественно, у него другие имя и фамилия.

— Ура! — Оксана подскочила чуть не до потолка. — Вы такой молодец, Павел Андреевич!

— Мы с тобой оба молодцы.

— Теперь я готова к плохой — после предыдущей новости меня уже ничто не огорчит!

— Ты извини, Оксана, но ты уволена!

Оксана, приоткрыв от изумления рот, уставилась на Павла Андреевича. Она надеялась, что тот шутит, но адвокат был абсолютно серьезен.

Поезд замедлил ход, за окном вагона потянулся бесконечный красно-коричневый кирпичный заводской забор с рядами проволоки поверх него. За забором виднелись, словно закопченные, производственные корпуса, сплетения труб огромного диаметра, усеченные конусы домен, напоминающих гигантские пирамиды. Небо приобрело неестественный серо-буро-малиновый цвет, словно на нем разлили краски и они смешались, но сквозь него все же пробивалось солнышко. Воздух стал необычно густым, во рту ощущался привкус угольной пыли. Забор закончился, и почти сразу возник перрон с приземистым одноэтажным зданием вокзала, имеющим два крыла. Сверху название станции — «Коммунарск».

По коридору прошла проводница, громко объявляя: «Алчевск! Кто едет до Алчевска, на выход!»

— Странно, у станции название одно, а у города — другое, — заметила вслух Оксана.

Взяв небольшую сумку, она остановилась перед открытой дверью купе — коридор уже был забит людьми с чемоданами. Вагон пронзительно лязгнул, его тряхнуло, Оксану качнуло, и поезд остановился.

— Коммунарском город назывался в советские времена, поэтому оставили такое название станции, — пояснил сосед по купе, седой плотный мужчина с синими угольными отметинами на лице, продолжая сидеть у окна — он ехал до Луганска. — Первоначальное название — станция Юрьевка. Тут в позапрошлом веке был построен металлургический завод. Мы только что с вами мимо него проехали. Его основатель, Алексей Алчевский, не выдержав конкуренции с иностранными компаниями, бросился под поезд в Санкт-Петербурге. Позднее заводской поселок получил его имя — Алчевское. Впоследствии название поселка, затем города, неоднократно менялось.

— Спасибо, познавательно, но мне уже пора. Спасибо за компанию, вам счастливого пути. — Оксана прошла по опустевшему коридору и вышла на перрон.

Пройдя через здание вокзала, она оказалась на небольшой площади, на которой был круг троллейбуса, стояли маршрутки, такси.

— Мне надо проехать к Дому культуры, — обратилась она к пожилому водителю, стоявшему возле синей «Славуты».

— К какому именно — у нас их несколько?

— Минутку. — Оксана протянула ему бумажку с названием и адресом.

— Присаживайтесь. — Водитель распахнул перед ней дверцу автомобиля.

«Славута», выехав с привокзальной площади, нырнула в длинный тоннель и вскоре уже катила по центральным улицам, довольно просторным и непривычно не запруженным автомобильным транспортом. Автомобиль остановился у большого здания с двухскатной крышей, с помпезным входом, украшенным рядом огромных колонн. Этот Дом культуры выглядел уменьшенной копией выставочного павильона ВДНХ в Киеве.

Оксана прошла мимо здания и недалеко от него обнаружила небольшое кафе, в нем не оказалось посетителей.