Берт был то нежен, то груб. Он почти силой увлек ее на кровать, раздел и довел до исступления. Сначала она боролась, потом сдалась, потом погрузилась в блаженство, которого до сих пор не ведала.

Кажется, они пили неразбавленный джин… Берт принес бутылку с собой. Лариса сразу опьянела. Ей хотелось забыться, отдаться на волю судьбы, выбросить из головы безобразную ссору с Эдиком. Из-за него она чуть не лишилась жизни под колесами машины. Он того не стоит… Хорошо, что Берт успел затормозить и все обошлось ссадинами и ушибами.

Лариса долго рассматривала в зеркале свою щеку и радовалась, что они с Бертом занимались любовью в темноте. Он возражал, но она настояла.

В кухне висел настенный календарь, она скользнула по нему глазами и отметила, что сегодня – суббота. Выходной день. Обычно субботний вечер она проводила в клубе.

– Нет уж, с меня довольно, – заявила она Вернеру, хотя тот не мог ее слышать.

Внезапно ее обожгла безумная мысль. Мужчина, с которым она провела ночь, – это же копия Мачо!

– Мачо… Мачо… Черт! Неужели…

Лариса обмякла, села на стул и подумала, что сходит с ума. Вчерашнее происшествие – одна из ее галлюцинаций, не иначе. Початая бутылка джина на столе доказывала обратное. Лариса такие напитки не покупала, Эдик тем более. Она открыла бутылку и понюхала содержимое. Точно, джин!

Слова Берта, его жесты, звук его голоса, его запах… что это было? Откуда у нее следы от ушибов, если ничего не случилось?

Она потрогала локоть и почувствовала боль. Коленка тоже ныла. Щека имела жутковатый вид: за ночь царапины затянулись, зато разлился синяк.

– Как я пойду на работу? – ужаснулась Лариса.

Чтобы не думать о Берте, она достала из холодильника лед, завернула кусочки в полиэтиленовый пакет и приложила к лицу. Может, синяк быстрее сойдет. В клинике обожают сплетничать. Пойдут слухи, что Эдик ее избил. Коллеги догадываются об их отношениях и наверняка обсуждают. Теперь у них появится новая пища для сплетен.

– Глупо! – произнесла она вслух.

Собственный голос, простые действия, холод от приложенного к щеке льда успокаивали ее. Она гнала от себя мысли о Мачо, как полную чепуху. И получила обратный эффект. Как любил повторять Вернер, если вы чего-то избегаете, это начинает преследовать вас.

Лариса ходила по квартире, неосознанно ища следы пребывания Берта. Может, он забыл какую-нибудь безделицу? Например, зажигалку или сигареты? Она не знала, курит ли он. При ней он этого не делал. И табаком от него не пахло.

– Тьфу! Тьфу! – спохватилась она. – Сгинь!.. Пропади!..

Но Берт не пропадал. Наоборот, он маячил перед ней, словно дразня: ну-ка, попробуй, избавься от меня! Что, не выходит? И не выйдет! Теперь ты принадлежишь мне. Не веришь? Зря.

На полке в прихожей Лариса наткнулась на пять стодолларовых купюр и записку. Мелкий небрежный почерк на листке из блокнота, всего несколько слов: «Купи себе что-нибудь на память о нашей первой ночи!»

Доллары обожгли Ларисе пальцы. Что это значит? Берт больше не придет? Он ей заплатил… словно она…

Кровь бросилась ей в лицо, дыхание перехватило. Лариса еще ни разу не получала денег от мужчины за проведенную с ним ночь. Берт принял ее за проститутку!..

– Боже…

В глазах закипели слезы. Лариса задыхалась от обиды, сожаления и стыда. Вот до чего она докатилась! Эдик бы сказал, что этот позор – последствия вредного влияния, которое оказывал на нее клуб.

Дзинь!.. Дзинь-дзинь!..

Лариса не знала, что и думать. Кто-то звонил в дверь. Может, это Берт вернулся?

Она прильнула к дверному глазку. На площадке стоял Эдик – смущенный и растерянный. Какого лешего его принесло?

– Я знаю, что ты дома! – громко заявил он. – Хватит меня разглядывать! Я виноват!.. Пришел просить прощения. Ты довольна?

Лариса не хотела его впускать, но Эдик не уходил. Их перепалка через дверь могла привлечь внимание соседей.

– Вчера я был не прав! Сорвался! Неужели трудно понять? Я тоже человек… у меня есть свои слабости…

У Ларисы лопнуло терпение. Она не собиралась продолжать это дрянное представление.

– Ладно, входи. Но учти, больше не смей меня воспитывать!

Цветы в руках Эдика рассмешили ее. Она представила, как он выбирал букет в цветочном магазине, чтобы было прилично и недорого. Если бы не вчерашний инцидент, никаких цветов Лариса бы не получила. Тюльпаны должны были послужить примирению.

Эдик заметил синяк и ссадины на ее лице, удивленно спросил:

– Что с тобой?

– Упала. Еще коленку содрала и локоть.