Ренат покраснел от негодования. Скажи такое Зоя, он бы…

– Факиры делают деньги из воздуха, – заявила Соня, перебив его мысль. – Пиф!.. Паф!.. И вот она, гора зеленых бумажек! Трать не хочу!

Ему не хотелось признаваться в собственной несостоятельности, тем более что он сам назвался фокусником. Негоже пасовать перед барышней. Пусть она настоящая кобра, – у него припасена для нее волшебная мелодия…

Казалось, этому бреду не будет конца. В момент просветления Ренат спросил:

– Слушай, ты есть, или тебя нет?

– Глупый вопрос, – захихикала Соня. – Кому бы ты задал его, если бы меня не было?!

Она ходила по комнате, потягивалась, поправляла волосы, размахивала руками, пила шампанское и болтала всякую чепуху. Ренат смотрел на нее сквозь призму болезни, не отдавая себе отчета в реальности или нереальности происходящего. Соня была обещанием блаженства… которое в финале могло обернуться смертью. Она была Клеопатрой из его снов, в ее очах вспыхивало адское пламя…

Ренат провалился в забытье и очнулся, когда кто-то потряс его за плечо. Он увидел копну золотисто-рыжих кудрей, синие тени на веках, блестящие карминные губы и прерывисто вздохнул. От девушки пахло шампанским.

– К тебе кто-то пришел, – прошептала она. – Звонит в дверь. Открыть?

– Да…

Ренат сообразил, что случилось, когда увидел перед собой злобную фурию в образе Зои. Она подскочила к его постели с криком:

– Ах, вот что!.. Я вас застукала!.. Застукала!..

При этом она указывала пальцем на Соню, которая, ничуть не смутившись, развалилась в кресле со словами:

– Чего она орет? У нее истерика?

– Ты еще спрашиваешь! – взвилась Зоя, бледная и дрожащая. – Ты кто такая?.. Потаскушка! Жалкая шлюха!.. Дрянь!..

– У нее бзик? – улыбнулась Соня, вопросительно глядя на Рената. – Это твоя мамочка? Она печется о твоей невинности?

– Ах ты…

Благовоспитанная и культурная Зоя как базарная торговка накинулась на Соню – драться. У Рената откуда-то взялись силы подняться с постели и разнимать их. Некоторое время они втроем толкались и пыхтели, пока Соня не вырвалась с торжествующим воплем:

– Держи ее!.. Держи! Не выпускай! Я за веревкой сбегаю. Надо ее связать! Где у тебя веревка, милый?

– Какая веревка? Успокойтесь вы, обе! – рявкнул Ренат.

Соня послушно плюхнулась обратно в кресло. Зоя опомнилась, затихла и поникла. Она чувствовала… догадывалась. Не зря у нее щемило сердце, и она, забыв гордость, поехала к любовнику. Теперь нельзя больше делать вид, что ничего не происходит. Теперь… все кончено.

Ренат отпустил Зою, и та осталась стоять посреди гостиной с опущенной головой.

– Твоя мамочка чокнутая! – заключила блондинка, поправляя халат. – Ей следует подлечить нервы.

– Я не мамочка…

– А кто? Кто она? – обратилась Соня к Ренату, игнорируя обидчицу.

– Она… мы…

Что бы он ни сказал сейчас, это прозвучало бы грубо или комично. Зоя это понимала, поэтому помалкивала. Выставить себя на посмешище перед наглой девицей было уж совсем унизительно.

– Ты что… спал с ней? – осенило блондинку. – Спал, да?.. С этой старухой? Признавайся!..

При всех возрастных показателях назвать Зою старухой было перебором. Та вспыхнула, но удержалась от ответа. В сущности, распущенная красотка права. Она хоть и не мамочка, а все же старше Рената, и вообще… они не пара.

Ренат помрачнел и разозлился. Его кулаки сжались, тело напряглось. Он закашлялся. Соня молчала, покачивая прелестной босой ногой. Зоя желала бы провалиться сквозь землю, но продолжала стоять столбом.

– Значит, вы… значит…

Слова застревали у нее в горле, сердце отчаянно колотилось. То, чего она боялась, – произошло. Соня и Ренат… они…

– Кто-то из нас – лишний! – запальчиво бросила блондинка.

– Все понятно…

– Если тебе понятно, тогда адью! Дверь вон там, мамочка…

Ренат кусал губу, наблюдая за их поединком. Соня явно выигрывала. Она вела себя по-детски непосредственно, но ее ребячество было пропитано пороком. «Клеопатрин макияж» смотрелся вызывающе и безвкусно; обнаженная нога, которую Соня нарочно выставила напоказ, вносила резкую эротическую ноту в эту нелепую сцену…