Лариса вся загорелась в его умелых руках. Черные боги не спускали с нее пронзительных очей. Черные простыни скользили под ее телом, огни свечей погружали в блаженный транс…

Она умирала от любовной истомы… воскресала от поцелуев Берта и вновь умирала… Это как ослепительные вспышки света и густой сладостный мрак. Вниз… вверх… вниз… вверх…

Вдруг все оборвалось. Берт вскочил, оставив ее на полпути к свету, где-то посередине между вершиной и пропастью, в мучительном ожидании…

Ее сердце быстро-быстро стучало. Сквозь бушующий пульс и прерывистое дыхание пробивался какой-то шум. Чьи-то босые ноги шлепали по паркету, глухой щелчок… что-то упало. Грузное, большое. Опять шлепающие шаги, теперь быстрые. Совсем рядом раздался громкий голос Берта:

– Вставай! Надо сматываться…

Лариса была не в силах подняться с постели, она ничего не понимала. В ее крови еще бродила страсть, ее ум не включался. Она еще не доплыла до райского берега…

– Что случилось?

– Вставай! – потребовал Берт и бросил на кровать ее одежду. – Сама увидишь!

Она лежала, пытаясь осознать происходящее. Странный запах проник в ее ноздри.

Берт наклонился, взял ее за голые плечи и встряхнул. Его красивое лицо перекошено, губы дергаются.

– Одевайся! Живо! Иначе останешься здесь навсегда!

Это не шутка. До Ларисы медленно доходит: произошло нечто ужасное. Иначе Берт не вел бы себя так.

Она натягивала на себя белье, не стесняясь его жадного взгляда.

– Люблю смотреть, как женщина одевается, – мрачно молвил он. – Завожусь с полоборота. Жаль, что нам надо уходить.

У нее дрожали руки и ноги, кожа была еще влажная от любовного пота. Ее начал бить озноб. Берт помог ей застегнуть юбку, подал пиджачок.

«Мой рабочий костюм», – узнала Лариса. Она как будто не проснулась до конца. Ее взгляд блуждал по комнате с африканскими масками в человеческий рост.

– Иди за мной! – приказал Берт и потянул ее за руку.

В просторной гостиной горел торшер. Они забыли его выключить, когда…

Взгляд Ларисы наткнулся на мужское тело, лежащее навзничь поперек полосатого ковра. Лицо белое, во лбу маленькая темная дырочка. Из-под головы растекается кровь.

– А-а-ааа-а! А-а-аааа! А-аа-а…

Ладонь Берта закрыла ей рот. Она дергалась, таращила глаза и рвалась куда-то.

– Тихо, – почти любовно шептал он ей в ухо. – Тихо, детка! Нельзя так орать! Не будешь?

Лариса мотнула головой, и он убрал ладонь, выпустил ее из цепких объятий. Она не могла отвести взгляд от мертвого тела, ее трясло.

– Тихо, тихо… – шептал Берт. – Не бойся! Он ничего тебе не сделает. Он мертв.

– К-кто это?

– Убийца. Похоже, он пробрался сюда заранее, когда мы были в ресторане, и спрятался. Дожидался удобного момента. Испортил нам всю малину, мерзавец. Хотел пристрелить меня, а заодно и тебя. Но вышло наоборот! Он меня разозлил, что бывает не так уж часто.

– Он… прятался? – ахнула Лариса. – Где?..

– В шкафу-купе, скорее всего. Я сам виноват, не проверил пентхаус на предмет чужого присутствия. Из-за тебя я потерял бдительность. Я пылал страстью…

Все это походило на дешевый спектакль. Если бы не труп на ковре, Лариса бы не поверила ни единому слову Берта. Только сейчас она заметила на полу пистолет с глушителем, по-видимому, выпавший из руки убийцы.

– Боже!.. Что происходит, Берт? Почему этот человек… что ему понадобилось от тебя?

– Мой образ жизни сопряжен с риском. Я привык к этому, но ты ни в коем случае не должна была пострадать. Прости.

– Ты его убил!.. Убил!..

– Я должен был опередить его. Ничего не попишешь.

– Ты… стрелял? – ужаснулась Лариса. – В человека?

– Мне пришлось.

– Почему я не слышала выстрела?

– Глушитель. Такой же, как у него. Полезная штука. Бум!.. Словно кто-то открыл шампанское…

– У тебя есть оружие?.. Берт!..

– Я всегда вооружен и очень опасен, – пошутил он. – Не волнуйся, я сумею защитить тебя и себя.

– Надо вызвать полицию…

– Ты с ума сошла! Надо делать ноги!

– А… труп?

– Ему уже ничем не поможешь. Пусть себе лежит, пока запах не заставит соседей поднять тревогу.

Берт протер свой пистолет и вложил в руку мертвеца. А тот, который валялся на полу, забрал себе.

Ларису передернуло. Казалось, в гостиной душно от пороховых газов и крови. Она схватилась за горло и побледнела.

– Меня сейчас стошнит…

В ванной ее вырвало. Берт помог ей умыться и расчесать волосы. Он обращался с ней бережно, как с больным ребенком.