– Соня, я не могу без тебя, – признался Ренат. – Что ты со мной сделала?

– Пока ты от нее не избавишься, обо мне и не думай, – отрезала она.

– У меня с Зоей ничего серьезного. Случайно сошлись, мирно расстались.

– Ничего себе, мирно! Она меня чуть не убила! Если бы ты не вмешался…

– Не преувеличивай, – засмеялся он. – Зоя не такая.

Соня молча сняла тесный пиджачок и осталась в блузке из цветного шифона. Сквозь тонкую ткань виднелась ее грудь без бюстгальтера. Ренат смущенно хмыкнул. Смело!

– Где мой десерт?

– Скоро принесут…

Соня вольно раскинулась на стуле, выставив напоказ свои прелести. Правда, тут некого было соблазнять. Кроме Рената и молодого человека, занятого своей барышней, мужчин в зале не наблюдалось.

– Это наша последняя встреча, – заявила Соня.

Рената будто окатили ледяной водой. Глаза Сони метали молнии, губы приоткрылись, и между ними мелькнули клыки. Ренат моргнул, и клыки пропали.

– Почему? – задохнулся он. – Из-за Зои? Я с ней порвал, клянусь!

– Врешь!.. Все мужчины врут!..

– Ладно, пусть так. Я порву с ней, обещаю. Соня… я… сделаю все, что ты скажешь!

– Опять врешь! Ты начинаешь меня бесить, милый.

– Считай, что до тебя у меня не было женщин. Я никем не дорожил… и вступал в связь ради выгоды. С тобой все по-другому…

– Еще бы! Таких, как я, не бывает!

Ее слова прозвучали весьма убедительно. Ренат лихорадочно искал доводы, которые могли бы удержать Соню. Она съест десерт, встанет и уйдет… затеряется в огромном городе. Ей это ничего не стоит.

Ренат чувствовал себя, как осужденный на казнь. Без Сони его жизнь потеряет смысл. Она похитила его сердце, украла его душу.

– Я… люблю тебя! – вырвалось у него.

– Чем докажешь?

– Не знаю… Я готов для тебя на все.

Он имел в виду женитьбу, если Соня будет настаивать. Эту жертву он мог принести, раз уж на то пошло.

– Тогда я придумаю тебе испытание…

– Согласен, – обрадовался Ренат. – Что я должен сделать? Прыгнуть с моста? Ограбить банк?

Соня засмеялась. Она шутит, это ясно. Он тоже дает шутливые клятвы. Все это понарошку. Любовная игра. Театр двух актеров.

– Убей Зою…

– А ты кровожадная, – вздохнул Ренат. – Зачем же так жестоко? Тебе совсем не жаль ее?

– Совсем. Я хочу, чтобы ты убил Зою. Понял?

Официантка принесла ему кофе, а Соне – клубнику со сливками. Красные ягоды, покрытые белым саваном.

У Рената пересохло в горле. Он заблуждался! Соня не шутит. Она ела клубнику, а у нее за спиной маячила какая-то тень. Крылья летучей мыши. Или большой ночной бабочки.

– Тебя… Вернер подослал?

– Кто такой Вернер? – удивилась она.

Ренат подумал, что гуру мог добавлять в медную чашу слабый галлюциноген вместо сандала. И все происходящее – не более чем вызванные им видения.

«Любой галлюциноген давно бы выветрился», – возразил он себе, глядя, как Соня слизывает сливки со своих сладких губ.

За окном кондитерской стояла Зоя и смотрела в окно на эту воркующую парочку. Потом достала смартфон и сделала несколько снимков…

Лариса пила джин в темной кухне. Она боялась включать свет. Холодильник был пуст, спиртное заканчивалось. Бутылка фирменной английской водки напоминала ей о Берте. С тех пор как они поспешно сбежали из пентхауса, он не давал о себе знать.

Сумочка, в которой должен был находиться «Цветок саванны», висела у Ларисы на плече. Она не расставалась с ней. И не заглядывала внутрь из суеверного страха.

Лариса не представляла себе, что станет делать, если все подтвердится. Если алмазная брошь окажется вполне реальной… тогда убийство в пентхаусе тоже случилось наяву, а не в ее воспаленном воображении.

Эдик был прав, отговаривая ее от клуба. Эдик!.. Может, довериться ему? Признаться во всем?

А бриллианты?.. А труп?..

Берт не оставил ей номера телефона, обещал сам выйти на связь. Но встреча с ним грозила стать для Ларисы последней.

– Он попросту убьет меня, чтобы я не сболтнула лишнего…

«Почему же он не убил меня сразу? Он был так нежен, что я чуть не растаяла в его объятиях. Он не поднимет на меня руку!»

– Еще как поднимет! – возразила она себе. – Он привык убивать. Для него пролить кровь – раз плюнуть. Африка, опасный бизнес и шальные доллары развратили Берта. Он не способен сострадать…