– Тебя нет, его – да!.. Он умрет!..

С этими словами Берт приподнял пистолет и нацелился в лоб Эдика. Тот побледнел и шатнулся, но устоял на ногах.

– Ты спала с ним? Признавайся! Ты изменяла мне с ним…

– Нет, Берт!.. Это было раньше… до того, как ты появился в моей жизни…

– Что же ты делаешь в его квартире?.. Разве это не его спальня? Не его постель?.. Я застукал вас, голубки!..

– Ты все не так понял…

– Жребий брошен! – театрально провозгласил Берт. – Тебе конец, хмырь!

– Не делай этого! – взвизгнула Лариса, бросаясь вперед.

Она повисла на руке Берта, который не ожидал от нее такой выходки. Его секундная растерянность позволила Эдику спрятаться за шкаф.

Эта отсрочка разъярила Берта. Он зарычал и оттолкнул Ларису. Та упала, но не растерялась и схватила его за ногу. Лысый череп Вернера, советы и наставления гуру, египетский кот Ра, индивидуальные медитации в клубе калейдоскопом замелькали в ее уме. Память зацепилась за одну из картинок, где Вернер показывал им некий ритуал…

Лариса изо всех сил дернула Берта за лодыжку и забормотала слова, которые сами пришли в голову. Она не понимала их смысла, но надеялась хоть как-то помешать жестокому и самовлюбленному Мачо застрелить Эдика.

– Я не хотела, чтобы ты был таким…

Берт потерял равновесие и грохнулся оземь. Пистолет выпал из его руки. Эдик, подчиняясь инстинкту самосохранения, выскочил из своего убежища и отбросил оружие подальше.

Берт извивался на ковре, пытаясь освободиться. Лариса с такой отчаянной силой вцепилась в его ногу, что не могла разжать пальцев. Их свела судорога. Эдик, вместо того чтобы прийти ей на помощь, стоял и дрожал, как осиновый лист…

Инок Онуфрий размышлял о благодати, когда свеча потухла и его келья погрузилась во мрак. В темноте послышались странные звуки, – словно кто-то с кем-то боролся, сопел и вскрикивал. Это были мужчина и женщина…

Онуфрий перекрестился, дабы не поддаться искушению дьявола. Потухшая свеча чадила. Инок нащупал спички, чиркнул и поднес огонь к фитильку. Свет озарил крохотную белую келью. По стенам метались тени…

Онуфрий закрыл глаза и принялся читать молитву. Последнее посещение дочери оставило в его душе мучительную тревогу. Лариса выглядела взволнованной и недовольной. Она с самого начала не одобряла его выбор уйти от мира и затвориться в монастыре. Считала, что он предал семью и сбежал от трудностей. Однако Онуфрий сделал свой выбор отнюдь не по этой причине. Жизненные невзгоды не пугали его, и монашество он принял, когда дочь уже выросла и вышла замуж. Ее развод огорчил Онуфрия, но был неизбежен. То, что открылось иноку, предопределяло путь дочери, тернистый и опасный. И на этом пути у нее должен быть защитник – тот, кто будет молиться за ее спасение.

Онуфрию было жаль оставлять жену, но поступить по-другому он не мог. Только вдали от суеты, в монастырской келье можно полностью посвятить себя служению духу, а не плоти.

Много лет назад Онуфрию, тогда еще Валерию Курбатову, приснился странный и страшный сон. Его маленькая дочь заблудилась в лесу, населенном тенями. Стоило ей взглянуть на одну из теней, как та обретала бледный образ, а затем плоть и кровь. Там были люди, чудовища, гномы, русалки и фантастические животные. Они преследовали Ларису, вовлекали в неприятности и даже покушались на ее жизнь.

Подобные кошмары снились Курбатову с пугающим постоянством. Он пытался самостоятельно разгадать смысл ужасных сновидений, потом обращался к психологам, которые не сумели облегчить его состояние. Потом нашел утешение в религии.

Эти сны наложили отпечаток на его отношения с дочерью. Он пытливо приглядывался к ней, вслушивался в ее болтовню, вызывал девочку на откровенность в надежде отыскать источник своих кошмаров. Лариса как будто ничем не отличалась от сверстниц – разве что была более задумчива и мечтательна, чем другие. И еще – лотерейные билеты, которые она выбирала, почти всегда выигрывали. Правда, суммы были небольшими. Интереса к выигрышам дочь не проявила, а Курбатов не придал этому значения.

Делиться с женой своими страхами он не стал. Не хватало, чтоб еще и она заразилась ночными кошмарами. Курбатов решил, что страдает особой формой безумия, которая может развиться и перейти в более острую фазу. Это отчасти и привело его в монастырь. Он надеялся если не излечиться, то принести пользу дочери. Вдруг сны окажутся вещими?

Годы, проведенные в трудах и молитвах, примирили Онуфрия с его кошмарами. Он перестал воспринимать их как Божью кару.

– Скорее, это предупреждение, – успокоил его настоятель, которому монах исповедался. – Внемли ему, и ты поймешь, в чем состоит твоя миссия.

Брат Онуфрий принял совет к сведению. Судьба дочери зависит от высших сил и божественного провидения. В нужный момент его молитвы сослужат свою службу.

Со времени последнего свидания с Ларисой, чем бы инок ни занимался – его мысли возвращались к дочери. Тени обступили ее со всех сторон, подобрались слишком близко…

В минуты просветления Онуфрий видел горную обитель и ламу, читающего священные тексты. В Тибете тоже существуют монастыри, где ищущие постигают истину и проникают в скрытую суть бытия. Все это было как-то связано с Ларисой.