«НЕЕЕЕТ!!!»

Эльза хватается за голову.

«Это сделала не я! НЕ Я!!! Этого не может быть! Нет! НЕЕЕТ!!!»

Она отшатывается в сторону и даже не осознает, что температура вокруг неё падает до критической отметки. Рот открыт в беззвучном крике, лицо искажает гримаса невыносимой боли. Пурга вокруг неё усиливается в несколько раз, и расходящаяся от ног ледяная корка словно покрывается травой. Острой холодной травой.

Росомаха поворачивается к Соне. Он видел, что случилось, но ничего не мог сделать… Она ещё дышит! Логан подскакивает и осматривает её. Ледяные иглы пронзили тело Сони в четырёх-пяти местах: нога, рука, грудь… шея. Именно из шеи хлещет кровь, ручьями стекающая по сосулькам к их основанию. Там она окрашивает лёд в багровый цвет, почти чёрный из-за солнца, стремительно заваливающегося за горизонт.

— Соня. — Росомаха протягивает к ней руку, хочет дотронуться до её щеки.

Она не отвечает. Хочет, но сил не хватает и их никогда больше не будет. Логан знает это — он видел множество смертельных ран. Из горла Сони вырывается булькающий хрип. Она смотрит на него, слегка подрагивая, а он не в силах что-либо сделать. Сейчас, сейчас она что-то скажет. Попросит передать что-то Джеймсу, человеку которого полюбила за пару лет, что они провели вместе. Но нет. Только хрип.

Логану кажется, что он слышит последний удар её сердца. Глаза Сони стекленеют и останавливаются в одной точке. На лице Росомахи. Его ладонь, наконец, касается её щеки, той, на которой виднеется глубокая рана от диска Ринцлера — она перестала кровоточить.

— Логан! — доносится до его слуха откуда-то из другого мира. — Убей её!!!

Росомаха оборачивается — это кричит Кузнецов. Его едва слышно за бурей, что образовалась вокруг Эльзы, которая пятится к правому борту. Она будто ничего не видит, не понимает. Холод, исходящий от неё, распространился на десятки метров, а изморозь уже сползла по борту судна и коснулась океанской глади. Вода медленно покрывается тонкой ломкой корочкой льда.

— Останови её!!! — кричит Кузнецов. — Ты должен!!!

«Я должен», — осознаёт Росомаха. Бросает последний взгляд на мёртвую Соню, поворачиваясь к Эльзе. С его губ срываются три слова, которые никто не услышал:

— Я убью тебя.

И он бежит… до тех пор, пока в десяти метрах от Эльзы не чувствует, что подошва ботинка примерзает ко льду. Он дёргает ногу и понимает, что левая ступня теперь босая. Впрочем, та же участь ждёт через шаг и левую. Росомаха медленно приближается к окончательно потерявшей рассудок Эльзе. Холод теперь уже обжигает, мускулы деревенеют, и каждый шаг становится просто невозможным. Но Логан идёт.

«Я доберусь до тебя, и тогда ты сдохнешь!!! Сдохнешь за то, что сделала с Соней!!! Я не позволю тебе убить хоть кого-то ещё!!!»

Когти выскальзывают наружу, но не рассекают кожу, а проламывают её словно дешёвый пластик. Кровь стынет в жилах в прямом смысле слова. Снег, мечущийся из стороны в сторону, мешает ясно видеть. Ещё шаг. Кожа ступни остаётся на льду. Логан стискивает зубы и чувствует, как они трескаются. Но эта боль ничто по сравнению с другой, пришедшей из прошлого.

«Тогда было точно так же, — стучит в его голове. — Я шёл сквозь ураган, сдирающий с меня кожу, чтобы лишить жизни Джину. Она пыталась остановить меня, пыталась убить всех, кто был мне дорог. И я сделал то, что должен…

Я до сих пор помню, как когти входят в её тело, и Джина умирает на моих руках. Её тело обмякает, и жизнь уходит... Я видел смерть множество раз. И сегодня тоже… как Соня сделала последний вдох…

Нет!!! Сейчас будет не так, как с Джиной! Когда мои когти войдут в твою плоть, Эльза, я не почувствую боли. Я буду счастлив лишить тебя жизни! И я буду смотреть, как твои глаза стекленеют, и из них уходит жизнь. Я вырву её из тебя!!!»

Он шагает рывком, и кожа на его теле частично осыпается промёрзшей коркой.

«Сегодня ты сдохнешь, сука!».

Логан снова делает шаг вперёд, и вновь отрастающая кожа осыпается ледяными осколками. Но он уже у цели. Смотрит на испуганную Эльзу. Эта хрупкая девушка не выглядит чудовищем, она растеряна и не может поверить в то, что натворила.

«Джина тоже была не виновата в том, что с ней случилось, в том, что она сделала».

«Но ты всё равно убил её», — звучит в голове голос Виктора.

«Я должен был её остановить, как и сейчас должен остановить Эльзу».

«Разве? Как будто это не было приятно… Ты зверь, Джимми! Такой же, как я».

Где-то в глубине глаз Эльзы Логан видит отражение Виктора. И это не иллюзия. Его брат, полностью обнажённый, вышел откуда-то справа.

«Мы хищники, Джимми, — будто говорит он. — Будь зверем!»

«Нет! Я сделаю это, потому что должен! Потому что её надо остановить!»

Логан замахивается на Эльзу когтями и замирает… Почему? Он так никогда и не узнает. То ли мускулы в его теле окончательно затвердели от холода, то ли он отказался в последний момент убивать Эльзу. Логан просто замер, отражаясь в её полных слёз глазах вместе с Виктором, который будто шепчет: