Шрифт:
Такое отношение крестьянства в известной степени объяснялось тем, что рабочие требовали от правительства Тьера собрать народную армию, чтобы отразить нападение врага. Тьер, который за спиной народа преспокойно договаривался с пруссаками, убеждал крестьян через своих агентов, что рабочие стоят препятствием на пути к заключению мира. Разоренные войной крестьяне, натравливаемые таким образом на рабочих, были враждебно настроены по отношению к рабочим восстаниям в городах.
В силу всего этого Париж не мог рассчитывать на поддержку городов, в которых революционные вспышки подавлялись очень быстро. Марсель, которому удалось продержаться дольше других, сам рассчитывал на поддержку Парижа. Когда стало ясно, что марсельцам без помощи революционного центра не удержать власти, столяр Этьен Барра, один из преданнейших бойцов Марсельской коммуны, пробрался через версальские и прусские заграждения и в середине апреля прибыл в Париж.
Он рассчитывал, так же как и его товарищи, пославшие его сюда, что, узнав о бедственном положении Марселя, Парижская коммуна пошлет туда подкрепление.
Но в Париже Этьен быстро понял, что Марселю не на что рассчитывать: тот Париж, к которому устремлялись взоры и надежды марсельцев, сам не мог устоять перед натиском врага. Вскоре от новых беглецов из Марселя стало известно, что реакционные силы победили и Марсельская коммуна пала.
Этьен остался на баррикадах Парижа и в последние дни вступил в отряд Жозефа Бантара.
Наученный горьким опытом Марселя, Этьен проявлял больше осторожности, чем парижане, и усердно помогал им вылавливать версальских шпионов.
Вот почему он сразу же вызвался помочь Кри-Кри доставить подозрительного человека к Бантару.
Итти становилось все труднее, потому что с Бельвильского бульвара текли огромные потоки людей. Голоса прохожих становились все возбужденнее. До ушей Кри-Кри доносились отдельные обрывки фраз:
— Каков Жозеф Бантар, а?
— Отольются проклятому карлику [21] наши слезы… У Валентина осталась семья в пять человек…
21
Карлик — презрительная кличка Тьера.
— Всюду рука версальцев…
— Смотри, чтобы не потерять его в толпе, — шепнул Этьен.
— О, не беспокойтесь… — понимающе отозвался Кри-Кри. — Я не спускаю с него глаз!
В это время толпа снова загудела:
— Милле! Франсуаза Милле осталась в здании!
— Бедняжка, наверное, задохнулась в дыму!
— Гражданин Бантар! Гражданин Бантар! Надо организовать помощь несчастной женщине. У нее трое детей…
В самой гуще толпы Кри-Кри сразу узнал хорошо знакомую плотную фигуру дяди Жозефа. Несмотря на переживаемую тревогу, взгляд Бантара оставался спокойным, а мужественное открытое лицо, обрамленное черной бородой, выражало отвагу.
Бантар размышлял недолго.
— Лестницу и топор! — скомандовал он.
Скинув мешавшую ему куртку, Жозеф быстро промелькнул в толпе. Казалось странным, что при его комплекции он может так быстро двигаться.
Затаив дыхание, толпа следила за тем, как Жозеф быстро поднимается вверх по лестнице к обгоревшему этажу, откуда все еще валил густой черный дым.
— Следите за «художником»! — услышал Этьен взволнованный шопот Кри-Кри и, едва успев понять смысл его слов, увидел, что Кри-Кри быстро поднимается вслед за дядей Жозефом.
— Мальчишка погибнет! Надо его удержать! — раздался чей-то голос в толпе.
— Вернуть мальчика! — подхватили другие.
— Спокойно! Не мешайте ему. Пусть он поможет Бантару. Это Шарло, его племянник. Я знаю его — он ловкий и смелый!
Эти слова произнесла красивая молодая женщина, лет двадцати трех, в форме федерата. На пышных белокурых волосах ловко держалось военное кепи. В рамке светлых волос выделялось тонкое лицо с правильными чертами, голубыми глазами и длинными ресницами. Это была школьная учительница Мадлен Рок, деятельная помощница Луизы Мишель по организации женского батальона.
Между тем Бантар и его племянник уже достигли окна, и оба исчезли в дыму. Прошла томительная минута, казавшаяся бесконечно долгой. Даже занятые тушением огня прекратили работу.
— Почему их так долго нет? — истерически крикнула женщина, стоявшая рядом с Этьеном, но ее слова затерялись в шуме и грохоте. Обрушилась еще часть карниза. Прямо на толпу посыпались камни и куски железа.
Страх за судьбу трех человек, поглощенных разбушевавшейся стихией, заставил усиленно биться сердца всех.
Но, когда дым и пыль рассеялись, вздохи облегчения и возгласы восхищения раздались кругом. Милле ничего не слыхала: она лежала в бессознательном состоянии на плече Жозефа, а Кри-Кри поддерживал ее болтавшиеся ноги, не давая им проваливаться между ступеньками лестницы. Вновь наступила тишина, нарушаемая лишь тревожным поскрипыванием перегруженной лестницы.
Она лежала в бессознательном состоянии на плече Жозефа, а Кри-Кри поддерживал ее болтавшиеся ноги, не давая им проваливаться между ступеньками лестницы.