Ждать пришлось недолго. Из отеля выскочил растрепанный белобрысый парень, тонкий и слишком молодой на вид — такое часто случается с тяжелыми наркоманами, они лет до сорока выглядят как подростки, а потом внезапно превращаются в глубоких стариков. Я отошла в тень и присела, чтобы он не сумел заметить меня издали.

Он подбежал к машине, затравленно оглянулся, распахнул заднюю дверь и схватил забытые в салоне тряпки. Я подкралась сзади и похлопала его по спине.

Он обернулся рывком, так быстро, что чуть не упал. Красные глаза, осунувшееся лицо, разбитая нижняя губа, тяжелый запах человека, который недавно начал трезветь.

— Что? — выдохнул он. — Опять! С меня хватит, ясно вам! Так и передайте. Я больше не хочу, не хочу и не буду! Хрен с ним, отсижу! Но больше я в этом не участвую!

— Да ладно тебе, парень, — я позволила себе слабую улыбку. — На этот раз все получится. Гарантирую.

— Идите к дьяволу, — зашипел он. Воровато оглянулся и сунул руку за пазуху.

Конечно, я была наготове. Через полсекунды он стоял на асфальте на коленях с заломленной за спину рукой. Рядом валялся пистолет. Вот зачем ты его таскаешь, если не умеешь пользоваться? Хорошо, я добрая, а кто позлее взял бы да настучал тебе этим самым пистолетом по мордасам.

— Успокоился? — спросила я. Левой рукой раскрыла с чипа наладонник со своим удостоверением, сунула парню под нос: — Специальная разведка, майор Берг. Хочешь поговорить со мной об этом? — я мыском туфли подтолкнула к нему тряпки из машины. Действительно, женские. И в крови.

— Я не убивал ее. Вообще пальцем не трогал. Хотя она ударила меня по лицу. Да я знаю, что она бешеная, если переберет. Но она ушла отсюда на своих ногах. Это вообще не ее кровь. Я видел, как она взяла такси. Запомнил номер машины. Так что это не я.

— А кто?

Он вдруг обмяк и сгорбился. Я выпустила его. Он сел на асфальт, закрыл лицо руками. Плечи его затряслись, но он не плакал. Он просто боялся. Посидев так, он открыл лицо, а руками обхватил себя за плечи.

— Значит, все. Значит, я следующий.

— Пойдем-ка в здание.

Он покорно встал и побрел к отелю, напрочь забыв о пистолете. Ну что за люди, а, никакой ответственности. Пришлось задержаться, разрядить пушку и бросить в багажник машины.

Внутри отель оказался лучше, чем я думала. Мощные рамки, автоматические двери, кстати, хорошо укрепленные. А криминал-то здесь — вовсе не устаревшее слово из древнего словаря…

— Я выбрал это место, потому что здесь безопасно, — пояснил парень. — Ну, относительно. Здесь часто селятся разные… серьезные люди. Они не любят, чтобы их беспокоили. Поэтому здесь самое некрасивое, но и самое тихое место в Эдинбурге. Правда, по-настоящему удобно только на втором этаже, и туда просто так, с улицы, не заселишься. Я на третьем, там с комфортом не ахти.

Мы поднялись в номер. Я с интересом огляделась. Бардак. Понятно, что здесь побывала Нина, она оставляла неизгладимое впечатление о себе всюду, где проводила более получаса. Но именно сейчас я почему-то подумала о ней тепло. Никогда не осуждала людей, которые против казарменного порядка.

— Нина, — виновато сказал парень. Скинул какое-то покрывало со стола в гостиной, освободил стул, предложил мне сесть. — Я хотел, чтобы она помылась. И успокоилась. У нас общая беда. Только у меня никогда не хватило бы смелости оказать сопротивление. А она сильная. Да, знаете, я завидовал ей. Всегда. Когда мы с ней поженились, я надеялся, что она поможет мне отвыкнуть от наркотиков. Я в ней нуждался. Она меня бросила. Наверное, это то, чего я заслужил.

Он педантично сложил покрывало, потом уронил его на второй стул и плюхнулся сверху.

— Нина жива, — обронила я.

Он уставился на меня совершенно бессмысленным взором. Тупым-тупым. И я вспомнила, Нина же говорила, он тоже артист. И я видела его несколько раз. Тонго Тонго, кажется, это его сценический псевдоним. Дурацкий, как по мне, но я никогда не понимала вкусы богемы.

— Как тебя зовут на самом деле?

Он задумчиво поднял левую руку, с некоторым изумлением уставился на свой браслет, словно хотел обменяться со мной визитками. Потом рука бессильно упала.

— Арье. Арье Фридман.

— Звучит лучше, чем твой псевдоним.

И тут он взорвался. Он орал так, что я начала подумывать: если сейчас начнется истерика, что будет лучше, — засунуть его под холодную воду или просто надавать пощечин? Но успокоился он быстро. Сбегал к бару, принес бутылку виски, отпил прямо из горлышка.

— Вам не предлагаю, — хрипло сказал он, вытирая губы. — Вы при исполнении. Дома выпьете. Какого черта вы сразу не сказали?!

— Ну не прикидывайся. Если б ты и в самом деле так переживал за Нину, то не отпустил бы ее одну в неизвестность.