— Почему же несчастной? Я в целом довольна своей жизнью. И дорожу тем, что имею.

— Но… Я понимаю вас. Когда я поняла, что мой муж не любит меня, мне было очень тяжело. Но я смирилась. Я довольствовалась тем, что дал мне Господь. И я каждый день в молитвах благодарю Пресвятую Деву за то, что у меня есть. Простите, что я заподозрила в вас хищницу.

— Ничего, — кивнула я. — Учитывая мою дружбу с вашей свекровью…

— Да! — с чувством воскликнула Мария, сверкнув глазами. — Не понимаю, как вы можете с ней дружить?! Даже мой муж не так опасен, как она. И конечно, я подумала, что у вас с нею все уже решено, а мой муж — он так любит маму, что ради нее поступится чем угодно, не то что браком. И еще. Мой муж — он по-своему честен. Когда он вступил в свою секту, то перестал ходить в церковь. И мне сказал, что не считает себя христианином. А вот его матушка ходит по-прежнему. Хотя я точно знаю, что она тоже сектантка!

Я сделала вид, что не услышала ничего значительного.

— Ваш муж только вчера ходил в церковь. В ту самую, куда сегодня ходили и вы.

— Это очень странная церковь! — воскликнула Мария. — Я не пойду туда больше. Туда приходят такие люди… я не знаю, по-моему, они не католики. Я сделала вид, что не понимаю федеральный, и не слушала, что они мне шепчут, но мне показалось, что там все буквально на меня смотрят и обсуждают за спиной, и только делают вид, будто слушают мессу!

Я выразительно, чтобы видела Мария, поглядела на Весту:

— Сержант Кейтель, разберитесь. Нам не нужны разные странные люди в округе.

— Есть, мэм. Прямо сейчас?

— Да.

Веста вышла. Мы с Марией остались наедине. В сущности, я уже услышала все, что нужно. Но Марии хотелось поговорить. Очень хотелось. Ее сдержанность лопнула, и из кокона почти монашки выглянула очень привлекательная, живая и страстная женщина.

— Мария, я советую вам все-таки поговорить с психологом, — сказала я негромко.

Она почти обиделась:

— Зачем? Вы считаете, я…

— Я опасаюсь, что в церкви могло произойти нехорошее. Помните, я рассказывала вам, сколько мошенников развелось?

— Но при чем тут ваш психолог? Я верю, он превосходный специалист, иначе бы вы не пригласили его.

— Он в первую очередь специалист по технологиям внушения, которые применяют мошенники. Едва ли не единственный в мире, кто умеет распознавать безошибочно, были ли они применены к человеку, и кто умеет освобождать от этого внушения.

— Но ко мне ничего не применяли! Я отлично помню все, что мне говорили!

— Всем жертвам казалось, что они отлично помнят. Ровно до тех пор, пока не появлялись шантажисты — с фактами, которые безнадежно компрометировали жертву. С доказательствами тех поступков, которые жертва совершила, находясь под гипнозом, о котором она решительно ничего не помнит.

Мария побледнела.

— Обычно они завлекают жертву в передрягу на второй-третий раз, в первый только подготавливают. Вам не стоит опасаться за вашу репутацию. Тем более что сержант Кейтель присматривала за вами, да и скрытая охрана здесь есть. Но если вы подверглись внушению — Мария, это бомба внутри вашего сознания. Это брешь в вашем рассудке, и что самое неприятное — брешь, о которой вы не подозреваете.

— Майор Берг, видите ли, я знаю, как работают психологи. Я решительно не хочу открывать душу, не хочу быть откровенной…

— Попросите его поработать только с вероятным внушением.

— И он не будет ни о чем больше спрашивать меня?

— Нет. Только если вы сами решите.

— Этого-то я и боюсь. Все эти психотехники, которые исподволь заставляют человека делать то, чего он не хочет…

— Их не будет, — твердо сказала я.

Твердо и искренне. А зачем Хикати психотехники? Он и без них превосходно обходится.

— Хорошо, — с усилием согласилась Мария. — Если вы обещаете… Хорошо. Правду сказать, я слышала нечто странное, но, возможно, это из-за того, что я недостаточно хорошо знаю федеральный, я могла неверно понять…

— Доктор Хикати разберется.

Мария упрямо сжала губы.

— А вы не хотите это услышать?

— Я думаю, Мария, что это будет большой ошибкой с точки зрения чистоты эксперимента. Вы же просили, чтобы к вам не применяли никаких психотехник. То есть важен ваш искренний рассказ, таким, какой он есть — сумбурный, скомканный, эмоциональный. Рассказав мне, вы фактически отрепетируете то, что будете говорить психологу. Искренность уже уйдет.

— Майор Берг, он действительно хороший человек? Вы так думаете на самом деле?

Я засмеялась:

— Лоренс Хикати — уникальный человек. Мне не доводилось еще таких встречать. Удивителен порой промысел Господень — вложить такую прекрасную душу в такое уродливое тело… Впрочем, возможно, если бы тело было таким же прекрасным, никто бы не обратил внимания на душу. Люди так устроены, что предпочитают внешнее внутреннему.

— А вы уверены, что хорошо разбираетесь в людях? У вас профессия требует такого навыка, но иногда… иногда я вижу, что вы ошибаетесь.