– Самир говорит, что, если я продержусь хотя бы месяц, он посадит меня за кассу.

Поскольку я отработала свою смену, во вторник вечером мы смогли отправиться к родителям Лили в Сент-Джонс-Вуд. Я осталась ждать в машине, а Лили пошла в дом взять свои вещи и репродукцию с картины Кандинского, которая, по словам Лили, должна была хорошо смотреться в моей квартире. Лили появилась двадцать минут спустя, с сердитым, замкнутым лицом. Вслед за ней на крыльцо вышла Таня. Сложив на груди руки, она молча смотрела, как Лили швыряет в багажник туго набитый вещевой мешок и, уже более бережно, укладывает картину. Лили села на переднее сиденье и уставилась злыми глазами на пустую дорогу. Когда Таня закрыла за собой дверь, мне показалось, что Лили вытирает слезы.

Я вставила ключ в замок зажигания.

– Когда я вырасту, – сказала Лили дрожащим голосом, – то постараюсь ни в чем не походить на свою мать.

И мы молча поехали домой.

В тот вечер я нашла Лили на пожарной лестнице. Она подняла голову на звук открывающегося окна и помахала мне сигаретой:

– Я решила, что, поскольку ты не куришь, нехорошо курить в твоей квартире.

Тогда я распахнула окно, осторожно забралась на лестницу и села рядом с ней на железную ступеньку. Машины на парковке под нами плавились на августовской жаре, в неподвижном воздухе стоял запах гудрона. Из автомобиля с открытым верхом раздавался тяжелый рок. Металлические ступеньки еще хранили летнее тепло, и я, закрыв глаза, откинулась назад.

– Мне казалось, это сработает, – сказала Лили, и я, насторожившись, сразу открыла глаза. – Мне казалось, если я смогу заставить Питера исчезнуть, то все мои проблемы разрешаться. Мне казалось, если я найду своего папу, то смогу хоть за что-нибудь уцепиться. Но вот Питера нет, Гарсайда нет, я знаю, кто мой папа, и у меня есть ты. Но все почему-то не так, как я ожидала.

Я собралась было сказать ей, чтобы не глупила. Сказать, что за короткое время она многого достигла, получила свою первую в жизни работу, да и вообще, перед ней открыты все двери. Но все это прозвучало бы слишком банально и назидательно.

В конце улице компания офисных работников сгрудилась за круглым металлическим столиком у задней двери паба. Чуть позже улицу наводнят хипстеры и случайные люди из Сити. Они будут гудеть всю ночь, расплескивая на тротуар алкоголь и мешая своими воплями спать.

– Я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказала я. – Если честно, я до сих пор не пришла в норму после смерти твоего папы. У меня такое чувство, будто я до сих пор не могу найти мотивации. Я по-прежнему на дерьмовой работе. По-прежнему живу в этой квартире, которая, похоже, никогда не станет для меня настоящим домом. Я была на волосок от смерти, но это не сделало меня мудрее, не научило быть благодарной судьбе или типа того. На занятиях группы психологической поддержки я встречаюсь с людьми, которые точно так же увязли в прошлом. Я все понимаю, но ничего не делаю, чтобы изменить жизнь к лучшему.

– Зато ты помогла мне, – немного подумав, сказала Лили.

– Пожалуй, это единственное полезное дело, которое я сделала.

– И у тебя есть парень.

– Он не мой парень.

– Нет, твой, Луиза.

Мы смотрели, как машины ползут в сторону Сити. Лили сделала последнюю затяжку и затушила окурок о металлическую ступеньку.

– А вот это следующий пункт моей повестки дня, – заметила я.

У Лили хватило совести сделать виноватое лицо.

– Я все знаю. Я брошу. Обещаю.

Солнце начало потихоньку клониться к закату, окрашивая оранжевым цветом свинцово-серое вечернее небо над Сити.

– Понимаешь, Лили, возможно, некоторые вещи требуют больше времени, чем другие. Но я уверена, рано или поздно у нас все получится.

Она взяла меня под руку и положила мне голову на плечо. Мы смотрели, как осторожно заходит солнце, как постепенно удлиняются тени, и я вдруг подумала о небесной линии Нью-Йорка, а еще о том, что ни один человек не может быть полностью свободным. Возможно, вся наша пресловутая свобода – физическая и духовная – всегда достигается за счет кого-то или чего-то другого.

Солнце скрылось за горизонтом, и оранжевое небо начало потихоньку чернеть. Когда мы поднялись, Лили одернула юбку и посмотрела на зажатую в руке пачку. Вытащила из нее оставшиеся сигареты, разломала их пополам и швырнула вниз, совсем как конфетти из табака и белой бумаги. Затем лукаво посмотрела на меня и торжественно подняла руку:

– Все. Официально объявляю это место зоной, свободной от курения.

– Вот так просто?

– А почему бы и нет? Ты ведь сама говорила, что путь вперед может занять больше времени, чем мы думали. И это мой первый шаг. А какой твой?