— Как это — вырасти? — переспросил Ффлевддур.—Ты уверен, что правильно прочел? —Он взял из рук Тарена пачку страничек и внимательно вчитался.

Некоторое время он беззвучно шевелил губами и вдруг присвистнул.

— Я много странствовал,— сказал Ффлевддур,— и хоть старался не совать нос не в свое дело, немало узнал. Кажется, это тот самый парень по имени Глю. Он действительно искал зелье, чтобы стать больше и сильнее. Если башмаки, которые вон там валяются, на самом деле принадлежат Глю,— он указал на угол, заваленный всякой рухлядью,— то мы говорим об одном и том же парне, потому что Глю был крохотулечкой.

В углу, наполовину запорошенные сухими листьями, лежали поношенные башмаки. Они с трудом влезли бы на детскую ногу, и Тарен, глядя на эти жалкие обноски, представил себе одинокого, беззащитного человечка, их владельца.

— Он, должно быть, ужасно старательный парнишка,— продолжал Ффлевддур.— Смотрите, как он подробно, до мелочей описывает все, что сделал. Он перечислил все возможные рецепты. Но что касается состава этих зелий,— бард сделал кислое лицо,— то я, бр-р, предпочел бы не думать об этой гадости.

— Ну почему же! — восторженно воскликнул принц Рун.— Это интересно. Не попробовать ли нам самим? Было бы забавно посмотреть, что из этого выйдет.

— Нет, нет! — закричал Гурджи.— Гурджи не станет пробовать эти опасные, отвратительные мазьки и грязьки!

— И мне не нравится это,— передернул плечами Ффлевддур.— Глю, думаю, тоже не стал пить свое варево именно поэтому. Не был он уверен, что оно сработает как надо. Неглупый парень этот Глю. А бумажки свои он составил старательно.

Ффлевддур еще раз проглядел листки.

— Из того, что здесь накалякано, я понял, как он действовал. Он поймал дикую горную кошку, маленькую, потому что и сам был крохотулькой. Принес ее домой, посадил в клетку и кормил своим зельем до отвала.

— Несчастное существо,— сказал Тарен.

— И то верно,— согласился бард,— не хотел бы я быть на месте той кошки. Хотя он-то мог ее даже любить и, смотрите, дал ей имя. Вот оно тут записано. Ллиан. Он, вероятно, с ней хорошо обращался, если не считать того ужасного зелья, которым пичкал ее. Жил он одиноко, и кошка была единственным живым существом, с которым он общался.

Ффлевддур оглядел своих слушателей и снова уткнулся в записи Глю.

— Ага! Наконец это произошло! — продолжал он.— По тому, как это написано, видно, что Глю был возбужден. Ллиан начала расти. Глю здесь отмечает, что ему пришлось сделать новую клетку. А потом еще одну. Как он, должно быть, был доволен! С легкостью могу вообразить, как этот коротышка радовался и варил, зелье изо всех сил.

Ффлевддур открыл последнюю страницу.

— Ну вот и все,—сказал он.—Дальше ничего не разберешь —мыши обгрызли пергамент. Пропал и последний рецепт Глю. А что касается Ллиан, то она вместе с Глю тоже исчезла.

Тарен молча разглядывал перевернутые стулья, опрокинутые горшки и сиротливо лежащие в углу маленькие башмачки.

— Глю, наверное, ушел,—задумчиво проговорил он.— Но мне почему-то кажется, что ушел он недалеко.

— То есть? — не понял бард — О, я догадался, что ты имеешь в виду! — воскликнул он, вздрогнув.— Это произошло… внезапно, не так ли? Как я понимаю, Глю человек аккуратный. Он не оставил бы свою хижину в таком разоренном и неприглядном виде. И не ушел бы без башмаков, босиком. Несчастный коротышка,— вздохнул он — Это только подтверждает мою мысль, что нельзя совать нос не в свое дело. В благодарность за все Глю, должно быть, проглотили. И если ты спросишь меня, то я отвечу, что самое мудрое будет для нас убраться отсюда, и поскорее.

Тарен согласно кивнул и поднялся на ноги. В это мгновение раздалось лошадиное ржание и бешеный стук копыт.

— Лошади! — вскричал Тарен, кидаясь к двери.

Но не успел он добежать, как дверь слетела с петель. Тарен схватился за меч и отступил назад. Огромная тень прыгнула на него.

Глава седьмая.

ЛОГОВО ЛЛИАН

Клинок Тарена, завертевшись в воздухе, отлетел в сторону, а сам он упал ничком, чтобы спастись от нападения. Огромный зверь перелетел через него и завизжал от ярости. Все бывшие в хижине в ужасе бросились врассыпную.

Среди беспорядочно падающих стульев, вороха поднявшихся в воздух сухих листьев Тарен увидел Ффлевддура, вспрыгнувшего на стол и тут же запутавшегося в паутине, облепившей его с головы до ног. Принц Рун тщетно пытался протиснуться в зев печной трубы, но упал в очаг и поднял серое облако золы. Гурджи сжался в комочек в углу и пронзительно визжал:

— По-помогите! О, помогите! Спасите бедную, слабую голову Гурджи от злобен и зубей!