— Кто вы? — растерянно спросила полька.

Однако женщина не ответила, она лишь посмотрела на статую Архангела, что стояла в изголовье могилы графини.

— Дария? — окончательно растерявшись, продолжила Агнешка.

— Да. Она самая.

— Но как? Как вы здесь?

— Кто знает? В мире множество чудес, которые не имеют объяснений.

— Вы приходили к графу? Он же…

— Нет. Я не имею права видеть Влада, как и своего сына, — затем Дария встала, протянула руку польке. — Пойдем, нам надо поговорить.

Агнешка безмолвно поднялась со скамьи, и они устремились прочь от могилы. Дария была прекрасна: благородные черты лица, но в то же время необычайно добрый взгляд, величественная осанка. Черные волосы, заплетенные в косу, доходили до поясницы. На длинной шее красовалась цепочка с кулоном в форме лепестка сирени, стройное тело облачала белая рубаха с широким поясом, черные брюки и высокие сапоги — будто наездница только-только закончила тренировку и спустилась с ретивого.

Двое медленно ступали по тропе, вьющейся мимо старинных захоронений:

— Как ты себя чувствуешь? — спросила графиня.

— Нормально. Даже хорошо.

— Не лукавь. Твое сердце болит.

— Какое это имеет значение. Мне двадцать четыре, а я уже с какой-то ерундой у сердца, которая поддерживает мою жизнь.

— Да, это неприятно, — Дария говорила спокойно, она уже все знала.

— Почему вы пришли только сейчас? Неужели сказать, что близится тот час, когда мне придется увидеть свет в конце тоннеля? — усмехнулась Агнешка и с блеском в глазах посмотрела на Дарию.

— Нет, дурашка, — также улыбнулась графиня. — Я пришла поговорить о тебе и Максимилиане.

— А что о нас говорить? Ваш сын засранец, уж простите за грубость.

— Знаю-знаю, — рассмеялась та. — Но его можно понять. Любое дитя, лишенное материнской ласки, ищет ее в ком-то другом, а не найдя — черствеет. Так и с Максом. Он очень ранимый вампир. Что удивительно, среди нас таких практически не рождается.

— Как же? А Влад? Он благородный вампир.

— Благородный — да, но не ранимый. Он действует по совести и закону, однако жестокость всегда была у него в крови. А Макс другой.

— Значит он в вас. Сыновья же всегда идут в матерей.

— Возможно. Только я под стать графу. Они говорят обо мне как о той, которая имела большое сердце преисполненное добродетелью. И в чем-то правы. Ты же знаешь, что я из чистокровных?

— Да.

— А чистокровные вампиры не признают людей, точнее люди — это лишь еда для нас. Безумцы смотрят на вас так же, как вы смотрите на стадо свиней или овец. Я же видела в людях большее. Вы всегда вызывали во мне сочувствие и жалость, потому что очень уязвимы, как морально, так и физически. Человек не может противостоять природе, но самое главное, вы никак не можете победить страх.

— Так как же победить страх, когда на тебя бросается нечто, куда боле сильное и по сути, смертоносное?

— Да-да… Но люди все же могли бы изменить свое отношение к вампирам, как и вампиры к вам. Хотя, об этом рассуждать — только сотрясать воздух. Я начала говорить к тому, что Макс больше похож на людей, хоть он и чистокровный уже в четвертом поколении. В нем все те же качества, что и в вас.

— Я рада, что Макс другой, — как-то обреченно и недовольно произнесла полька.

— Агнешка? — Дария вдруг остановилась, посмотрела ей в глаза. — Ты же любишь его. Я это знаю. И вернулась сюда не для того, чтобы гонять его чесночным веником по замку, а потому что соскучилась.

— Графиня? — не менее проникновенно взглянула на нее полька. — Чего вы хотите? Вы вернулись с того света, чтобы что?

— Чтобы сказать — не теряй времени, которого у тебя осталось очень мало. Ты можешь принять решение, которое спасет вас обоих.

— Стать вампиром? Попросить у Макса любви? Пасть перед семейством Дракулы как тот самый жалкий человечишка?

— Я была такой же — гордой, только моя гордость была направлена на спасение своих чувств к Владу, ведь мой отец не признавал и презирал Дракулу.

— Ваш сын прогнал меня. Да, я люблю его и в глубине души хотела бы стать частью вашей семьи, только не сейчас.

— Как раз сейчас самое время. Потом будет поздно.

— Зато мы сможем беседовать с вами бесконечно долго, — с печальной усмешкой произнесла Агнешка и обратила взор к небесам.

— Глупая девчонка, — Дария коснулась волос польки. — Не беги от любви. Не беги от жизни. Я бы все отдала за то, чтобы обнять своего мужа и сына, но уже не могу.

Агнешка лишь молча, кивнула, и в глазах блеснули слезы.