Прервав поток ее мыслей, мужчина предложил:

– Если хочешь что-нибудь съесть, не стесняйся.

– Я не голодна.

Судя по всему, ему есть тоже не хотелось. Кухонная зона была темной. Он взял книгу с одной из полок и пошел с ней к шезлонгу.

– Возможно, ты не так уверен по поводу намерений Флойдов, как ты хочешь меня уверить, – сказала Эмори.

Когда он поднял на нее глаза, она кивком указала на пистолет, лежавший на придиванном столике под настольной лампой на расстоянии вытянутой руки.

– Они не показывались, – ответил он, – но я мог и ошибиться.

Эмори села на диван.

– Откуда ты узнал, что это были братья Лизы?

С отсутствующим видом он провел кончиками пальцев по названию на обложке книги.

– Я не знал, пока она мне не сказала. Лиза так не хотела, чтобы кто-то узнал о ребенке, даже когда она его потеряла. Думаю, любая пятнадцатилетняя девочка в такой ситуации боялась бы того, чтобы о ее положении узнали. Но Лиза особенно настаивала на том, чтобы не узнала Полина.

А в это время эти мерзавцы пили пиво. Их просто забавляло ее положение. И я вдруг понял почему. Это было их домашней шуткой. Я надеялся, что ошибся. Но когда я спросил Лизу напрямую, она расплакалась и рассказала мне.

Эмори обхватила себя за локти.

– Это был единственный случай? – с надеждой спросила она.

– Нет. По словам Лизы, это длится достаточно давно.

– Как Полина могла этого не замечать?

– Она знает, Док. Разумеется, знает, но не признается, пожалуй, даже самой себе, что ей все известно. Как ты думаешь, почему она отправила Лизу жить в город к своей сестре и зятю?

Эмори уперлась локтями в колени и обхватила голову руками.

– Это непристойно. Читаешь об этом, слышишь рассказы в новостях, но мне очень трудно поверить, что такие вещи происходят в реальности.

Мужчина невесело рассмеялся.

– О, такое случается. Бывает еще хуже. Твой милый, чистый мир защищает тебя от уродливой стороны нашего общества.

Эмори опустила руки.

– Не смей этого делать.

– Чего?

– Так оскорблять меня.

– Я не…

– Нет, ты меня оскорбил, – Эмори встала. – Я ничего не могу поделать с тем, что мои родители были богаты. Я не по своей воле появилась на свет в милом, чистом мире, как и Лиза ничего не может поделать с обстоятельствами своего рождения.

Он отложил книгу и провел пальцами по волосам.

– Ты права. Я прошу прощения, я погорячился.

– И не относись ко мне покровительственно.

– Я этого не делал.

– Еще немного, и ты снова назовешь меня благодетелем человечества.

Он встал с кресла.

– Ладно, тогда подскажи мне такие слова, которые не будут тебя раздражать.

Все еще сердитая, она спросила:

– Что будет с Лизой?

– Надо надеяться, что тетя и дядя возьмут ее обратно.

– Мне не показалось, что у этих людей добрая душа. В приемной семье ей, возможно, будет лучше.

– В приемной семье?

– Социальные службы могут найти для Лизы новый дом.

– Что?

– Социальные службы это…

– Я знаю, что такое социальные службы, – оскорбленно парировал он. – Но чтобы они начали действовать, Лизе придется заявить о сексуальном насилии.

– Разумеется, она заявит об этом!

– Пока что она этого не сделала.

– Но сделает! Этим двум дегенератам место в тюрьме.

– Согласен. Но этого никогда не случится. Никогда.

– О чем ты говоришь?

– Я знаю, как они настроены, Док. Это менталитет клана. Они будут защищать своего. Полина пыталась ничего не видеть до последней минуты. И будет продолжать это делать. Она разберется с этим, но вне закона и без вмешательства властей.

– Если ни она, ни Лиза не сообщат об этом, если ты тоже этого не сделаешь, тогда это сделаю я.

– И ты поступишь так с Лизой? Заставишь ее терпеть последствия такого поступка? Ведь Норман и Уилл обязательно отыграются и на ней, и на их матери. Им придется несладко.

– Значит, нам следует смотреть в другую сторону и позволить, чтобы изнасилование сошло им с рук?

Он промолчал, но Эмори содрогнулась, увидев выражение его лица.

– Что ты собираешься предпринять? – она перевела взгляд на пистолет. – Ты не можешь убить их.

Он выдержал ее взгляд, потом отошел к камину и начал ворошить поленья кочергой.

– Не твоя проблема.

– Ты сделал это моей проблемой.

– Что ж, с этой минуты так не будет.

Эмори собралась было парировать, но заметила четкие движения его сильных рук. Ни одно движение не было напрасным, каждое было обдуманным. Эмори снова почувствовала комок в горле.