турецких под командой вице-адмирала Пустошкина. Тогда же три

линейных фрегата под командой Сорокина были отправлены

в Неаполь.

Отправляя эскадру Пустошкина1, Ушаков в своем

предписании от 10 (21) августа писал: «Сходно с предписанием его

высокографского сиятельства (Суворова) крейсерство ваше должно

быть между мысом Кандеоселли, Катденом и Ливорно, около

генуэзских берегов...» Однако к моменту прихода эскадры

Пустошкина к генуэзскому побережью обстановка на сухопутном

фронте претерпела значительные изменения, и ему пришлось

проводить свое крейсерство в нескольких иных, чем

предполагалось вначале, условиях.

С занятием Нови и окрестных высот казалось, что все было

налицо для свободного движения союзных войск в Генуэзскую

Ривьеру. Французский генерал Моро, возглавивший после

смерти Жубера французскую армию, объявил Генуэзскому

совету, что он не в состоянии прикрывать столицу республики.

Французы уже начали эвакуацию. В порту на суда грузились

раненые, различное военное снаряжение и артиллерия.

После победы при Нови Суворов вынужден был задержаться

на несколько дней, чтобы подвезти снабжение и подготовиться

к движению через горы. В это же время французы перешли

в наступление на Ломбардию из Швейцарии.

В связи с осложнившейся обстановкой 7 (18) августа

Суворов доносил императору Павлу: «...Неприятель из Швейцарии

превосходною силою сбил полковника Штрауха с знатным уро-

ном... чрез что отворил себе проход в Ломбардию.

Обстоятельства сии и неготовность транспортных мулов заставили отложить

экспедицию на Ривьеру» 1.

Из Вены поступали письма, в которых Австрия срочно

просила помощи Суворова в Альпах.

Сосредоточив главные силы у Асти, Суворов на защиту

Ломбардии двинул из Александрии австрийский корпус генерала

Края и свои авангарды.

Через неделю, 16 (27) августа, Суворов неожиданно получил

приказ императора Павла, в котором ему предписывалось

прекратить свои действия в Италии и спешить в Швейцарию на

помощь корпусу генерала Римского-Корсакова.

Приказ этот явился результатом происков и коварства

союзников. Пребывание русской армии в Италии мешало

австрийскому правительству проводить свою угнетательскую политику

в захваченных итальянских областях. Австрийцы особенно

противились суворовским планам наступления на Геную, которой они

всеми силами стремились завладеть сами. С этой целью они и

раньше старались всячески отвлекать часть суворовских войск

на осады и без того обреченных французских крепостей в

Италии (Мантуи, Тортоны, Кони и др.). Английский посланник при

Венском дворе лорд Минто о замыслах Австрии в Италии

конфиденциально сообщал: «Император совершенно предполагает

удерживать за собой Пьемонт и захватить часть Савой. Я не

сомневаюсь в его намерении удержать и Ниццу, если ему удастся

завладеть ею. Территория Генуэзской республики становится

уже предметом его замыслов...»2. Поэтому австрийский кабинет,

поддержанный Англией, выдвинул перед Павлом I проект

передвижения всех русских войск в Швейцарию для изгнания оттуда

французов. В конечном счете им удалось убедить в этом Павла I,

и суворовский план наступления на Генуэзскую Ривьеру был

окончательно похоронен. Большая часть Италии была передана

на попечение австрийцев и англичан.

Так восторжествовали вероломные планы Австрийского двора

и британской короны, стремившихся поскорее выжить русских из

Италии, чтобы самим воспользоваться плодами побед,

достигнутых главным образом русским оружием.

Больше того, австрийские генералы, интригуя против русских,

готовы были поступиться своими собственными успехами. Так,

в августе, когда после успешного продвижения навстречу

Суворову авангардные части Кленау оказались в одном переходе от

Генуи, от австрийского главнокомандующего Меласа был

получен приказ прекратить наступление. Вторичным приказом Мелас