Шрифт:
Голос изменился, зазвучал по-детски. Илан не знал, кто с ним сейчас говорит: Венсан Жигакс, Люка Шардон или кто-то другой. Сколько личностей борются за власть в голове этого человека? Неужели Жигакс действительно не знает, что он убийца и прикончил восемь человек?
– Можешь спуститься, я тебе ничего не сделаю. Не дури!
– Стой где стоишь! Не приближайся!
– Прошу тебя, Венсан, спускайся, давай поговорим.
– Нет, я боюсь.
– Чего? Чего или кого ты боишься?
Жигакс медленно поднялся. Ноги у него дрожали, скрюченные пальцы касались металлической страховочной сетки. Он судорожным, обезьяньим жестом почесал голову, обвел взглядом сводчатый потолок.
– Не хочу, чтобы все снова началось. Только не это. Слишком много страданий. Вам они тоже знакомы. Вам – другим кандидатам. Мы все похожи, мы – собратья по несчастью.
– О чем ты? Нас тоже держали в этой клинике?
Жигакс повернулся вполоборота. Помолчал и произнес с безысходной печалью:
– Вся ваша жизнь – театр…
Илан сделал маленький осторожный шажок вперед и заметил одежду Жигакса, сложенную в кучу за стволом пластмассового дерева. Он отвел взгляд от несуразной декорации, и в этот самый момент голый человек с воплем рухнул вниз.
57
Раздался хруст.
Очки полетели вниз и упали где-то между креслами.
Ноги Жигакса не доставали до пола, тело крутилось на пеньковом тросе.
Илан подбежал и понял, что он погиб мгновенно: трос обмотался вокруг шеи, глаза остались открытыми. Илан отпрянул было назад и вдруг заметил на спине удавленника мелкие шрамы, очень похожие на следы на груди Хлоэ.
Не может быть…
Илан вспомнил путаные объяснения девушки, сказку насчет сорвавшейся с крюка люстры.
Мы все похожи, мы – собратья по несчастью. Илан поежился. Это хуже, чем кошмар. Что с ним сделали? Что с ними сделали?
Он посмотрел на странное монисто на шее Жигакса, подобрал осколок стекла и разрезал шнурок. Один из ключей наверняка даст им доступ на четвертый этаж. Они попробуют освободить черноволосую незнакомку, которую он увидел на экране, а потом уберутся из чертовой клиники. Илан вернулся в центр сцены, подобрал платок со зловещим содержимым и покинул театр. Филоза, Хлоэ и Ябловски ждали на пороге кухни, сгорая от нетерпения.
– А где Наоми? – вскинулся Ябловски.
Илан протянул ему платок, украшения тихонько звякнули. Увидев шарики с окровавленными застежками, Фредерик потерял самообладание, кинулся на Илана и прижал его к стене, уронив побрякушки.
– Что с ней?
Илан объяснил. Хлоэ расплакалась, Филоза угрюмо промолчал. Через пять минут все были в театре и собственными глазами увидели печальное зрелище: Венсан Жигакс болтается в петле над сценой, тело медленно раскачивается, руки висят как плети.
Взгляд Ябловски выражал не печаль, но ярость. Каждый из кандидатов пытался представить, что Жигакс сделал с Фе. Похитил, заколол отверткой, надругался над безжизненным телом. Нечто подобное могло случиться с любым из них.
Ябловски начал опрокидывать декорации, ища хоть какой-нибудь след, намек на то, где искать Наоми.
Хлоэ и Филоза стояли в сторонке.
– Жигакс успел что-нибудь сказать? – спросил Филоза. – Объяснил происходящее?
Илан промолчал.
– Хорошо, что он сдох, – добавил Филоза.
Илан не переставал думать о последних словах Жигакса и собственных выводах. Ябловски остановился рядом с телом, сделал знак остальным подойти. Хлоэ покачала головой, но Илан взял ее за руку, потянул за собой и подвел к трупу.
Ябловски кивнул на шрамы на голой спине:
– Видели? Очень любопытно. У Наоми такие же между лопатками.
Он расстегнул куртку и задрал свитер, показав отметины на животе.
– И у меня тоже.
– Не только у вас, – сказала Хлоэ, положив ладонь на грудь. – У меня их шесть.
Всеобщее изумление. Все смотрят на Филозу. Он молча поднимает водолазку, и они видят шрамы на уровне сердца. Взгляды устремляются на Илана.
– У меня ни одного.
– Уверен? – спрашивает Ябловски.
– Не задавай идиотских вопросов!
Ошеломленный Фредерик Ябловски спустился в зал, забыв о мертвеце.
– Откуда у вас эти шрамы? – поинтересовался Илан.
Первым заговорил Ябловски:
– Это может показаться странным, но я понятия не имею. Они часть меня. Если спрашивают, отделываюсь шуткой. Но… ответа и сам не знаю. Как и Наоми.