Первое чувство легко определить по их словесным перепалкам, второе же это то, что вот так себе позволяет усмешки в ее сторону, когда она и слова не сказала.

Она только хотела открыть рот, как Юля быстро затараторила:

– Идёмте! Заодно сфотографируете нас, да Вась?

Вася от недоумения чуть ли не открыла рот. «Куда я попала?» - лишь мысленно вторила она, когда все на неё уставились, ожидая ответа.

– Эм..., - она подыскивала подходящую отговорку, на что Ник, с удовольствием взирал, - Я не фотографируюсь.

Это не нанесло должного эффекта.

– И пусть кто попробует только. Наглядно увидите мои навыки по боксу, - Вася сказала это настолько серьёзно, на что Юля лишь пожала плечами, Ник готов был кинуть очередную колкость, а Марат лишь еле видно улыбнулся.

Эта был ещё один небольшой шаг после «того, что случилось в прошлом». Она записалась на секцию бокса и ходила туда все лето. Да, она не выходила никуда из дома, кроме секции. Туда она ходила исправно. Там она и познакомилась с Мариной, которая в то время искала себе напарницу в бутик одежды. Назвать это судьбой или стечением обстоятельств, но тогда она убила двух зайцев.

***

Мать в тот день взяла выходной. Ну как выходной, отпросилась на пару часов из офиса, чтобы встретиться с Василисой и Арсением, готовая, выслушать вердикт.

Она, тем вечером оставшись одна, когда Вася убежала на крышу, чего она не знала, была готова сдаться или все разрушить. Разрушить отношения с дочерью, закатить истерику мужу, или просто сесть на пол и послать все к чертям. Но ни одно из этих решений не исправило бы сложившейся ситуации. Тогда она позвонила Арсению, и в который раз за этот год, попросила помочь с дочерью. Он с радостью согласился. Ведь они всё равно должны были встретиться с Василисой днём позже.

Сказать, что каждый звонок казался ей лёгким, значит соврать. Что-то внутри противостояло этому звонку брату. Она пыталась решить сама проблемы с дочерью, хотела заполучить ее доверие, но делала это неверными способами. Эта женщина забыла лишь одно, что Василиса так сильно ненавидела – она не поверила ей, она её оставила.

В окно белого Nissana живо дул ветер, пытаясь и сдуть негативные мысли Васи. Но она была зла, даже не зла, а рассержена не только на троицу бывших подруг, бывшего парня, родителей, Арса, но и на весь мир. Эту чёртову судьбу, что изгибала жизнь невероятными изгибами, вертела как хотела. На все. На себя, что не могла сбежать во время и просто жить себе спокойно подальше от всех.

– Ну, перестань, - пробормотал Арсений, скрывая машину за поворотом, - Это для твоего же блага.

Он был спокоен, как никогда, но и…весёлым. «Как можно быть в хорошем настроении, когда твой близкий человек на грани разрушения?» - думала она, по-прежнему, молча. Этим она хотела доказать им всем, что они её предали и, что им говорить теперь не о чем.

– Зря ты молчишь. Я купил тебе твой любимый кофе и шаурму, - на последнем слове, он рассмеялся, разглядывая лицо Васи в зеркале.

Вася внезапно рассмеялась, подавившись смехом, отчего рассмеялся и Арс. Он уже было хотел кинуть шутку по поводу того, что она ни разу не пробовала шаурму, как услышал громкий всхлип. Начиналась истерика.

Завернув в первую же улочку, сжимая руль, словно пытался раздавить его в руках, он остановил машину. Затем он открыл дверь и вышел. Вася не могла этого услышать, она громко выла. Не плакала, а издавала странные звуки, похожие на волчий вой.

Он быстро метнулся к её двери, и сел рядом, так и оставив дверь открытой. Свежий воздух разом заполонил салон, этого Вася тоже не почувствовала.

– Эй, перестань, - он потянул к ней руку, на что она резко откинула её.

Он почувствовал себя мальчишкой, который не мог ничего поделать с ещё больше нарастающей истерикой Васи. Арсений перебрал все варианты, но один не подходил. Тогда Вася начала его отталкивать, и кашлять от плача.

– Уйди, сказала! Предатель! Как ты мог! – кричала она, всхлипывая, и отодвигая его изо всех сил.

– Успокойся, - он попытался ее обнять, но она отшвырнула его. Его, взрослого мужика, так, что он чуть не вылетел из машины. Тогда единственное что он смог сделать - прижать её, так, чтобы она не могла выпутаться из объятий, и выплакаться.

– Пусти! – выдохнула она, а затем, не увидев ни единого поползновения от себя, заскулила от отчаяния.

Всё было против неё. Все предали её. Что ей теперь делать в университете? Не проще ли перевестись? Бросить всё, что стало для нее мертво.

Руки были больно прижаты между Васей и Арсением, что она не могла ими и пошевелить. Но органы чувств, словно отказали, она не чувствовала никакую боль, кроме моральной.

Если сначала был дикий плач, и стуки о грудь Арса, то теперь она еле слышно плакала, устав. Устав от жизни, устав физически.