Затем он снова приблизился к ее уху и прошептал:

– Я тебе помогу.

Вася недоуменно взглянула на него, его карие глаза были направлены только на неё. Затем он встал, и, потянув Марата за наушники, помахал свободной рукой высокой блондинке с кукольным лицом.

Василиса опустила голову на парту, и снова возводя в памяти бархатные карие глаза, и коротко стриженые волосы, не могла понять значение его слов. Кто он ей, чтобы помогать? Почему он сначала был грубым, а теперь резко переменился? Её размышления прервала Юля.

Вася подняла голову. Сколько раз она за день уже это сделала.

Юля подвинула стул к Васе.

– Не думай, Ник заносчивый, но он не такой, как те… - одного «те» хватило, чтобы понять, что речь идет о Мире и Рэне.

– Спасибо, - Вася слабо улыбнулась. – Спасибо, что пыталась мне помочь, тогда в коридоре.

– Не бери в голову, – на ее щеках заиграли ямочки.

– Поверь, иногда это ценно,- лишь обронила Вася, увидев испепеляющий взгляд направленный ей Мирой.

«Надоело.… Почему люди, которые дают понять, что тебя не существует в их жизнях, не дают сделать мне того же?»

– Не обращай внимания на них, они этого только и ждут, - ответила Юля.

– Знаю. Но это трудно сделать, когда хочется расцарапать ей лицо.

Вася не знала, почему она это говорит человеку, который не проверен временем, но она видела участие Юли, что-то внутри противостояло, пытаясь вырваться наружу. От такого чувства она себя оберегала. Но не сейчас.

– Я могу помочь, - уверенно произнесла Юля.

Вася про себя рассмеялась. Она что такая беспомощная, чтобы ей помогать? И Ник, теперь Юля. Хоть смейся, хоть плачь. Но сейчас ей нужны были союзники, хоть для какого-то пребывания в университете, чтобы не привлекать своим одиночеством внимания.

– Попробуй, - лишь произнесла Вася, и, взглянув на улыбающуюся Юлю, рассмеялась.

– Что?- сквозь смех, выдавила Юля.

– Давно я не видела искренне улыбающихся людей. Мне, - рассмеялась Василиса, на что Юля опустила глаза, и спустила улыбку.

Вася поняла, что ее опять жалеют. Зря она это сказала. Зря, что, вообще, начала разговаривать с этой Юлей. Зря рассмеялась, открывая улыбку бывшим подругам. Зря дала другим понять, насколько она одичала в своем одиночестве. Нельзя это доверять всем и каждому. Как она могла это допустить? Нужно брать себя в руки, так решила Василиса, впервые встав за все это время, как и другие, в приветствие учителя.

Она начала писать лекцию. Как и тогда, когда она писала на листке объяснение директору, ее руки сильно чесались, их нужно было разрядить. Взгляды Миры, и коварные улыбки, Василиса пыталась пропускать мимо, но не заметить их было невозможно. Ник опять смеялся с рядом сидящими девчонками. Несмотря на это, лектор лишь набавляла темп лекции, так что Василиса еле за ней успевала. Как ни странно, при такой спешке, пара пролетела незаметно.

Эта пара оказалась последней. В гардеробе сидела другая гардеробщица, и она, без проблем взяв куртку из гардероба, накинула её и поспешила к выходу.

Ступенька за ступенькой. На крыльце вновь Мира со своей компанией, что-то громко обсуждавшие и смеющиеся. Но заметив Васю, снова закричали оскорбления. Василиса, пытаясь не замечать их, лишь прибавляла уверенности в шаг. Студенты, разместившиеся на газоне, откровенно пялились: кто с сожалением или с улыбкой на губах, повторяли за Мирой новое прозвище «Торговка». Опять пальцы тянулись прибавить громкость, но она сопротивлялась желанию. «Не всегда музыка должна скрывать от нас реальность, нужно смотреть правде в глаза, нужно смириться» - думала Вася, выходя из ворот университета. Снова крик, но уже не Мирин. Она, не придав ему значения, уставившись в одну точку, шла. Ей хотелось просто раздавить этот мир с никчёмными людьми. Для неё не существовало родных людей, и, кажется, уже не будет существовать. Родители это другое – это похороненная в детстве любовь. А кто ещё? Нет никого. Жить и никого не любить, значить жить без смысла жизни. «Ради чего?» - думала она. Были и критические дни, когда крыша высотки была единственным местом, где она могла быть наедине. Время, когда родители снова были недовольны ей, доводили до истерики своими убеждениями, и Мира доставала ее звонками с угрозами. Урывками, когда она еще страдала от одиночества. Тогда она хотела просто встать на край крыши, и стать кровавым пятном на асфальте. Вася думала, этим все будет решено. Так будет легче. Всем. Но вставая на этот край, она не могла себе этого позволить. Слишком легко для ее врагов, слишком легко для себя. И что измениться? Родители не будут работать дня три, устраивая похороны, поплачут, затем все равно забудут. Враги же найдут другую жертву для унижения. Кому легче? Зимой также будет идти снег, а летом зеленеть трава. Что изменится?

Она шла мимо пригнездившегося недалеко от университета музея.

«Кто-то сильно схватил за руку» - чувствуя боль, подумала Вася и обернулась. Рядом стоял Ник и Марат. Оба улыбающиеся на неё сверху вниз.

– Шли бы отсюда, – лишь сказала она, прибавляя шаг, и стряхнула руку Ника.

Марат встал посреди дороги, закрывая собой дорогу. Его руки напряглись, чуть согнувшись вдоль тела, что Вася не решилась пройти на таран. Сам Марат казался ей гигантом по сравнению с ней: он был выше на две головы, хотя Вася не была маленького роста; у него была хорошо развита мускулатура. И сейчас увидев его в обычном образе без галстука, рубашки, а в джинсах и борцовке, она слегка смутилась. Ещё и Ник, который хоть и не был таким высоким, но был помечен в ее мыслях как «опасен», то чуть ли не скидывал её вещи с парты, то нарушал личное пространство.

– Чего надо? – выдохнула она, перекинув сумку-сову на другое плечо.

– Тебя, - улыбнулся Ник, взяв ее под руку.

Она не выдержала такого нахальства и подняла руку, чтобы ударить его по щеке, но Марат остановил ее.

– Да что вам от меня надо?!

Марат ослабил хватку, но держал её за руку. Она посмотрела на него снизу вверх и увидела слишком добрый взгляд. Увидела и миндальные волосы, с которыми играло солнце.

– Ничего криминального, - улыбнулся Ник. – Лишь одно маленькое дельце.