– Я их вижу.

– Где?

– Недалеко от места, где живет Брукер. Идут на запад.

– Я его ненавижу, этого старого гондона. И сынка его, и суку женку, – пробурчал Бентон. – Мистеру Лихагену давно бы их взять да выпнуть со своей земли.

– Старик Брукер помогать бы этим двоим не стал, – рассудил Кертис. – Он знает, что можно, а что нельзя.

Хотя всякое случается. Мистер Брукер – натура желчная. Держится со своей семейкой особняком от людей, что работают на мистера Лихагена. А действительно: чего бы старикану не продать свою хибару и не съехать отсюда? Наверное, сидит из той же желчности.

– Ну да, – согласился Бентон. – Старик Брукер хоть и заноза в жопе, но не дурак.

Из окошка появилась рука с бутылью и махнула Кертису. Бормотуха собственного бентонского розлива. Куинн, специалист в этих делах, как-то сказал о примитивном зерновом спирте: он нисколько не хуже того, чем торгуют в этих краях. Сказал наобум, но с чувством. Хотя действительно: от него не слепнут, не мочатся кровью. Нет и других побочных эффектов, которыми иной раз грешит самопальное пойло. Так что Куинн, не скупясь, ставил бормотухе высший балл.

Кертис принял бутыль и поднес ко рту. От запаха закружилась голова, а боль в голове отчего-то усилилась, но он все равно хлебнул. Холод, сырость, так что спиртяга не помешает. К сожалению, вышло наоборот. Горло словно продрали горячие осколки битого стекла, передержанные до этого в старой бензиновой канистре. Почти все выпитое Кертис выкашлял на металл себе под ноги, где дождевая вода взялась из брезгливости эту жижку смывать.

– Ладно, ерунда, – под звук ожившего мотора сказал Бентон. – Слазь сюда, Кертис.

Кертис спрыгнул и открыл пассажирскую дверцу. Куинн таращился вперед, изо рта свисала сигарета. Роста в нем под метр девяносто – на десяток сантиметров выше Кертиса, – а короткие волосы смоляные и жесткие, как проволока. С Бентоном они корешились еще со школы. Разговорчивостью Куинн не отличался, а изъяснялся в основном бранными словами. Весь свой словарный запас он, похоже, черпал со стен сортиров. Слова, стоило Куинну раскрыть рот, вылетали гнусной скороговоркой, без пауз и знаков препинания. В то время как Бентон отбывал в Огденсбургском исправительном, Куинн чалился в Огденбургской психушке – в этом между ними состояла принципиальная разница. Бентон был сволочным, а Куинн – двинутым. И вызывал у Кертиса тошноту.

– Ну чё, двинься, – сказал Кертис, залезая в кабину, в расчете, что Куинн подвинется.

Но не тут-то было.

– Тыбльчёбль? – по-птичьи резко выдал Куинн, так быстро, что у Кертиса пара секунд ушла на то, чтобы понять сказанное.

– Ничё, в машину думаю сесть.

– Пшлнахвсрединущаспжопепну.

– Да хорош тебе, – примирительно сказал Бентон. – Пропусти пацана.

Куинн чуть сместил колени влево, позволяя Кертису с грехом пополам протиснуться.

– Намчилбльвсегощасблькакдамбль.

– Извини, – сказал Кертис.

– Извинипинкапожопебль.

«Самого тебя по жопе, кретин», – подумал Кертис.

На мгновение он представил, как оттягивается над поджарым задом Куинна, но тут же осекся, когда, повернувшись, увидел на себе немигающий взгляд этого двинутого: светло-карие глаза с мутноватыми черными крапинками (рак сетчатки, что ли?). Сложно представить, чтобы Куинн был телепатом, но лучше этого не испытывать.

– Что делать будем? – спросил Кертис.

– То же, что и после того, как гакнули их машину, – сказал Бентон. – Завалим их, да и дело с концом.

Кертис передернул плечами, как от озноба. Ему вспомнилась та убитая женщина и неживая тяжесть ее тела у него на руках, когда они с Куинном укладывали ее в багажник. Бентон с Куинном тогда похихикивали от пикантного разнообразия, внесенного ими в работу. Уиллис с Хардингом убили мужчину с женщиной ночью, оставив Бентона захоронить тела (еще одно наказание за допущенные на неделе просчеты). Ну а тот решил просто упихать их в багажный отсек. Кертис до сих пор словно не мог избавиться от запаха одежды и парфюма убитой, даже под дождем.

– Нам же сказали их не трогать, – напомнил Кертис. – Был приказ, прямо от сына мистера Лихагена.

– Приказ приказом, но этим-то двум козлам приказа никто не давал. А если Брукер им помог или дал позвонить со своего телефона? Может, к ним сейчас сюда подмога подтягивается? Может, они вообще старика со всей его семейкой уже замочили – это ж форменная трагедия. Кто они такие? Киллеры. Им только дай людей поубивать. А мы тут сидим и ждем, когда какой-то там ком с горы прикатит и выполнит работу, которую нам самим сделать проще простого, даже забесплатно. А они сейчас спокойно разгуливают, да еще и уйти могут. Думаю, если мы прикончим их здесь, на его территории, Лихаген возражать не будет.