Масштабы обмана заставили Листа усомниться в том, что «доверие» и «честность», которые он наблюдал при первом эксперименте, на самом деле имели что-то общее и с доверием, и с честностью. Что, если они были не чем иным, как результатом контроля со стороны экспериментатора? И что, если то же самое справедливо и в отношении альтруизма?

Несмотря на огромное количество свидетельств альтруизма, собранных его коллегами за многие годы, Лист оставался скептиком. Его собственные полевые эксперименты (как и жизненный опыт) говорили об обратном. Когда-то давно, когда ему было всего девятнадцать лет, он доставлял груз бумажных изделий в Чикаго. Его подружка Дженнифер решила прокатиться вместе с ним. (Кстати, потом они поженились, и у них в семье пятеро детей.) Когда они приехали на склад, то увидели там четырех мужчин, сидевших на диване в зоне разгрузки. Был самый разгар лета, и жара была неописуемой. Они сказали Листу, что у них перерыв.

Лист спросил, сколько времени будет длиться перерыв.

«Ну, мы не знаем, — сказал работник склада. — Почему бы тебе не начать самому разгружать свой грузовичок?»

Обычно было принято, чтобы складские работники сами разгружали грузовики или хотя бы помогали водителям это делать. Судя по всему, в этот раз рассчитывать на это не приходилось.

«Хорошо, — сказал Лист. — Если вы, ребята, не собираетесь мне помогать, пусть так и будет. Тогда дайте мне ключи от погрузчика».

Они громко рассмеялись, а затем сообщили ему, что ключи от погрузчика потерялись.

Поэтому Лист при помощи Дженнифер начал сам разгружать грузовик, коробку за коробкой. Это была тяжелая и долгая работа, но они продолжали ее делать под насмешливыми взглядами четырех рабочих. Наконец в кузове осталось лишь несколько коробок. Один из рабочих вдруг нашел ключи от погрузчика у себя в кармане и подкатил его к грузовику Листа.

Подобные события заставляют Джона Листа серьезно сомневаться в том, что альтруизм в реальной жизни столь же присущ человеку, сколь убедительно об этом говорят игра «Диктатор» и другие лабораторные эксперименты. Да, эти исследования получили повсеместное признание, а их авторы были удостоены Нобелевской премии. Но чем больше Лист думал об этом, тем больше задавался вопросом: а не были ли выводы, мягко говоря, неправильными?

В 2005 году, во многом благодаря известности полевых экспериментов Листа, ему было предложено место штатного преподавателя в Чикагском университете — возможно, одном из самых известных экономических учебных заведений в мире. Этого не должно было случиться. Существует безжалостное академическое правило, согласно которому преподаватель, получающий предложение о постоянной работе, должен выбирать работу в менее престижном заведении, чем то, в котором он преподавал ранее, или то, в котором он получал свою докторскую степень. Однако Джон Лист в этой ситуации был чем-то похож на лосося, который плывет против бурного течения. Его семья, жившая в Висконсине, была не особо обрадована новостями. «Они расстроились, потому что посчитали это моей неудачей, — говорит он. — Они никак не могли понять, почему я до сих пор не преподаю в Орландо, городе с идеальной погодой, а вместо этого размышляю о Чикаго — городе с огромным уровнем преступности».

К этому моменту он изучил литературу по теме экспериментов в области альтруизма лучше, чем кто-либо еще. И он знал, что реальный мир немного лучше, чем может показаться. «Странно, что ни я сам, ни моя семья, ни мои друзья (а также их собственные семьи и друзья), — пишет он, — никогда не получали неподписанный конверт, набитый деньгами. Как же это соотносится с тем, что студенты по всему миру открыто демонстрировали свои предпочтения, когда в ходе лабораторных экспериментов рассылали анонимные дары в виде наличных денег анонимным получателям?»

Поэтому Лист поставил перед собой цель совершенно точно разобраться, являются ли люди альтруистичными по своей природе. В качестве орудия он выбрал игру «Диктатор», то есть тот же инструмент, который создал общественное мнение. Однако Лист подготовил и кое-какие изменения. Для этого ему понадобилось набрать большую группу студентов-добровольцев и провести несколько различных вариаций эксперимента.

Он начал с классической версии игры «Диктатор». Первый игрок (как и прежде, мы назовем его Анникой) получал некую сумму денег и должен был принять решение, стоит ли отдавать хотя бы какую-то часть этих денег другому игроку — остающейся для Анники анонимной Зельде. Лист обнаружил, что 70 процентов Анник отдавали часть своих денег Зельде, причем средняя величина «дотации» составляла около 25 процентов. Это в точности соответствовало типичным результатам для игры «Диктатор» и подтверждало общепринятую точку зрения об альтруизме.

В другой версии игры условия менялись: как и прежде, Анника могла дать Зельде любую сумму из своих денег, однако при желании могла вместо этого забрать у Зельды 1 доллар. Если бы диктаторы были истинными альтруистами, то этот дополнительный вариант действий был бы совершенно неважен для игроков; он мог затронуть лишь тех людей, которые в классической игре ничего не получали. Все, что сделал Лист, — расширил варианты выбора для диктатора за счет введения правила, неприемлемого ни для кого, кроме наиболее прижимистых игроков.

Однако в этой версии игры («стащи-доллар-если-хочешь») лишь 35 процентов Анник поделились с Зельдой хотя бы небольшой суммой. Этот показатель примерно в два раза меньше, чем выявленный в классической игре «Диктатор». Почти 45 процентов не поделились ни копейкой, а оставшиеся 20 процентов предпочли забрать доллар у Зельды.

Так что же случилось с известным нам альтруизмом?

Лист не остановился на этом. В третьей версии игры Аннике было сказано, что Зельда имеет точно такую же сумму денег, которую выдали самой Аннике. И Анника могла забрать у Зельды всю сумму, однако при желании могла поделиться с ней частью своих денег.