Нет, болезнь вызывалась каким-то другим фактором, присущим исключительно отделению с мужским персоналом.

К тому времени Земмельвайс достоверно выяснил несколько фактов:

— Даже женщины из беднейших слоев общества, рожавшие детей на улице и лишь потом попадавшие в больницу, не обязательно заражались горячкой.

— Женщины, находившиеся в отделении свыше двадцати четырех часов, почти гарантированно заболевали.

— Доктора не заражались заболеванием от женщин или новорожденных; соответственно, болезнь не была заразной.

Тем не менее загадка оставалась неразгаданной. «Мы не были уверены ни в чем; мы не могли найти объяснения; любые данные подвергались сомнению, — писал Земмельвайс. — Единственное, что не подвергалось сомнению, — это огромное количество смертей».

К решению проблемы его подтолкнула случившая с ним трагедия. Один уважаемый Земмельвайсом преподаватель внезапно скончался в результате несчастного случая. Он руководил работой студента, производившего вскрытие, и внезапно скальпель студента соскользнул и порезал палец преподавателя. Земмельвайс заметил, что страдания, которые тот испытывал перед смертью — двусторонний плеврит, перикардит, перитонит и менингит, — были «идентичны тем, от которых умерло множество рожениц».

Случай с преподавателем также казался загадочным. Земмельвайс заметил, что преподаватель умер от «частиц ткани трупа, которые попали в его кровеносную систему». Возможно, такие же частицы попадали в кровеносную систему умиравших впоследствии женщин?

Разумеется!

В те годы больница Земмельвайса, как и многие другие первоклассные больницы, активно занималась изучением анатомии. Основным инструментом изучения были вскрытия. Студент-медик может лучше всего изучить признаки заболевания, когда держит в руках больной орган, а не пытается найти решение, изучая состав крови, мочи и желчи. В больнице Vienna General было принято, что каждый умерший пациент (в том числе женщины, умершие от родильной горячки) перевозился в анатомический зал.

Однако доктора и студенты часто направлялись в родильное отделение сразу из анатомички. Максимум, что они делали перед этим, — это слегка вытирали руки. И хотя медицинское сообщество приняло идею микробов (согласно которой многие болезни переносятся живыми микроорганизмами, а не воздушным путем или через заразных животных) лишь через пару десятилетий после описываемых нами событий, Земмельвайс в точности понял, в чем заключается разгадка. Именно доктора несли ответственность за возникновение родильной горячки. Именно они переносили «болезнетворные частицы» с трупов в тела женщин, рожавших детей. Это объясняло, почему уровень смертности в отделении с мужским персоналом был настолько выше, чем в отделении с женским персоналом. Это также объясняло, почему женщины в отделении с мужским персоналом умирали чаще, чем женщины, рожавшие дома или даже на улице, и почему женщины, долго находившиеся в больнице, имели больше шансов заразиться: чем больше женщина находилась в палате, тем чаще ее матка подвергалась пальпации докторами и студентами, на руках которых оставались следы ранее проведенного вскрытия.

«Никто из нас не догадывался, — впоследствии признавал Земмельвайс, — что мы сами служим источником огромного количества смертей».

Но благодаря его усилиям стало возможным разорвать эту фатальную цепь. Он приказал всем докторам и студентам в обязательном порядке дезинфицировать руки в растворе хлорки после проведения вскрытий. Показатель смертности в «мужском» отделении упал до одного процента. В течение следующих двенадцати месяцев деятельность Земмельвайса спасла жизни 300 матерей и 250 младенцев — и это всего в одном отделении одной из больниц.

Как мы уже писали выше, закон непредвиденных последствий является одним из самых мощных законов, действующих в нашем мире3.

Правительства часто принимают законы, направленные на защиту самых уязвимых элементов общества, однако дело заканчивается тем, что именно эти элементы страдают от подобных законов чаще всего.

Рассмотрим, к примеру, Закон о защите американцев-инвалидов (ADA), роль которого состояла в защите рабочих-инвалидов от дискриминации4. Это доброе намерение, не правда ли? Конечно же да — однако данные со всей определенностью показывают нам, что в результате количество рабочих мест для рабочих-инвалидов в США сократилось. Почему? После принятия закона ADA работодатели настолько обеспокоились тем, что отныне не имеют возможности наказать или уволить рабочих-инвалидов, что для начала решили не брать их на работу.

К столь же противоположным изначальному замыслу последствиям привело появление Закона о защите видов, находящихся под угрозой исчезновения5. Землевладельцы испугались, что их участки могут стать привлекательными для редких животных или даже животных, которые могли оказаться под защитой когда-либо в будущем. Поэтому они занялись массовой вырубкой лесов на своих участках, чтобы сделать их менее привлекательными. Недавними жертвами этой глупости стали воробьиный сыч и кокардовый дятел. Некоторые экономисты, специализирующиеся на вопросах окружающей среды, утверждают, что «реализация Закона о защите видов, находящихся под угрозой исчезновения, не приводит к защите животных, а, наоборот, представляет угрозу для их существования».

Политики иногда пытаются думать как экономисты и используют ценовые механизмы для стимулирования правильного поведения. Не так давно многие правительства решили ввести дифференцированную плату за отходы в зависимости от количества выбрасываемых мешков мусора. Они полагают, что если людям придется платить за каждый мешок производимого ими мусора, то у них появится сильный стимул к тому, чтобы сокращать количество этого мусора.

Но подобный тип ценообразования также дает людям стимул к тому, чтобы набивать свои мусорные мешки еще плотнее (среди специалистов подобная тактика получила название «танцев с притопом а-ля Сиэтл») или попросту выбрасывать мусор где-нибудь в лесу (именно это произошло около города Шарлоттесвилль, штат Вирджиния)6. Жители Германии, не желавшие платить повышенный налог на мусор, начали выбрасывать в канализацию так много неиспользованных продуктов питания, что система канализации моментально наполнилась полчищами крыс7. Новый налог на мусор в Ирландии привел к возникновению тенденции сжигания мусора во внутренних дворах домов — что было не только плохо для окружающей среды, но и привело к росту травматизма: в дублинской больнице Сент-Джеймс был зафиксирован рекордный трехкратный рост числа пациентов, поступавших с ожогами, полученными в процессе сжигания мусора8.